Книга Океан для троих, страница 140 – Реджи Минт

— Знаешь его? — спросила Дороти у Морено.

Тот хмуро покачал головой.

Налландец не обратил на живых внимания и приближаться не стал. Помаячил по левому борту и исчез беззвучно, чтобы спустя мгновение появиться впереди.

— Демонское отродье, — мрачно пробурчал Фиши и заложил руль так, чтобы стать в фарватере призрака-налландца. — И мы премся в самый их рассадник.

Дороти высматривала “Холодное сердце”. Один раз нечто похожее мелькнуло на горизонте, и судя по тому, как вскинулся Морено, Дороти опознала его верно.

“Каракатица” упрямо перла вперед. “Свобода” следовала за ней, прикрываясь налландцем, который, раз их обогнав, уже больше не петлял, а шел по прямой, то появляясь, то исчезая. Небо постепенно серело, волны становились все темнее, и под гребнями начали мелькать бурые крупные листья и стебли — корабли входили в гиблое сердце моря.

Без особой нужды сюда никто не совался — ни военные, ни тем более торговцы, а там, где нет торговцев — там и пиратов не видать. Море Мертвецов хоть и было судоходно, но сэкономленные сутки могли обернуться опасным штилем. А попавшее в него судно было обречено — течение втягивало беспомощный корабль в ту часть моря, где царили бурые гигантские водоросли, чье цветение круглый год придавало воде странный зеленый оттенок. Вырваться из этого плена удавалось единицам — в основном смельчакам на шлюпках, которые садились на весла и гребли на восток, потихоньку выбираясь на большую чистую воду. Однако тут нужно было запастись двойным везением — не только выйти из зеленых вод, но и благополучно повстречать на своем пути корабль, потому что одинокая шлюпка в открытом море — верная смерть.

Призракам на водоросли было начхать, а вот тяжелая “Свобода” здорово рисковала, заходя так глубоко в сплетение растений. Оставалось рассчитывать на то, что Филлипс не станет забираться в самую глубь и удовлетворится краем живой ловушки. Так и случилось. Спустя некоторое время “Каракатица” сменила курс и замедлила ход, явно вставая на якорь. Запутать цепь в толстенных сплетающихся стеблях было нетрудно.

“Свобода”, мягко покачиваясь на волнах и повинуясь течению, осторожно подходила к “Каракатице” с северо-запада.

Призраки осторожность соблюдать не стали, возникли чуть ли не разом все, окружив утлую скорлупку “Каракатицы”, которая на их фоне выглядела как муравей рядом со слонами.

Дороти не ошиблась, “Холодное сердце” тоже было здесь. Оно стояло чуть впереди налландца. Сразу за ним возвышалась громада “Закатной лилии”, которую легко было опознать по облезшему огромному цветку на носу. Бригантина, с которой они сцепились еще в Йотингтонском порту, возникла прямо перед “Свободой”, и Фиши пришлось постараться, чтобы ее обогнуть — потому что неизвестно было, что станется, врежься они в призрака.

Оказалось, что Дороти сосчитала не всех.

Они встали полукругом — “Лилия”, “Грозовая чайка”, затем хищный налландец с обглоданными мачтами. Имперская трирема — до сих пор сохранившая светлый цвет досок и блеск медных заклепок, корабль паломников, обвешанный тусклыми славящими богов стягами, встал рядом. За ним из воздуха соткалось “Холодное сердце”, мигнуло и опять исчезло, появилось вновь, и у Дороти закололо под ребром.

Рядом с кораблем Дорана встал еще один галеон — даже не разберешь чей, не корабль — остов. За ним редкий зверь — торговый коф Республики, опознать который можно было только по пяти огрызкам, оставшимся от мачт, да по приметному льву тальянских князей на носу. Корабли возникали из ниоткуда, мерцающие, жуткие, мертвые. Но почему-то упрямо идущие за обычным пиратским судном.