Книга Океан для троих, страница 126 – Реджи Минт

Прикрыла глаза, надеясь, что сон, как малоопытный убийца, сразу же набросится на нее, но не тут-то было.

С палубы долетали редкие выкрики работающих матросов, которые обычно не мешали, но сейчас каждый шорох казался чересчур громким и четким, а уж дудку Саммерса очень хотелось засунуть подальше. Сверху орали, за дверью шуршали. Снизу еле слышно ритмично бумкала помпа, стараясь держать их на плаву. От постели пахло старым потом.

Дороти села и растерла лицо ладонями.

Усталость, накопившаяся под кожей и не дающая уснуть, была какая-то нехорошая, мутная.

Она нашла в остатках мебели целую бутылку с вином, налила в латунную чашку для умывания — другой целой посуды не осталось — и жадно выпила сразу треть. Потом стряхнула с себя мундир, сняла оружейную перевязь, после некоторых раздумий оставила штаны и рубашку — тратить время на одевание, когда на горизонте появится “Каракатица”, будет некогда.

И снова легла.

Подумала мельком, что неплохо бы размотать платок и переложить Сердце Океана в кошель, но глаза закрывались. Позже. Успеется. Она выгнала прочь из головы все мысли до единой, оставив только плеск волн и шум ветра. Сон смилостивился, подкрался… И сразу метнулся прочь, спугнутый скрипом открывающейся двери. Дьявол!

— Ты стучать когда научишься?

— Не привык стучаться в капитанскую каюту, да и староват, чтобы манерам учиться, — Морено не чинясь прошел внутрь и огляделся. — У тебя не осталось еще того пойла?

— Нет, только вино.

Морено вопросительно поднял бровь.

— Угостишь?

— На то, чтобы войти, тебе разрешения не требуется. На то, чтобы налить вина, полагаю, тоже.

Дороти перевернулась на спину и уставилась в потолок. Сон сбежал окончательно, а вот муторная усталость усилилась. Да, она забыла размотать платок и переложить Сердце Океана, а ведь хотела…

— Ты — благородная кровь, тебе положено быть вежливой. И как это… этикетной, во. Я босяк и пользуюсь этим. Так угостишь?

— Однажды жадность тебя погубит.

— Уже погубила, и не раз, ты припоздала каркать. Но день, когда меня погубит дармовая выпивка, еще впереди.

Морено достал из рундука еще бутылку вина, сковырнул сургуч и сделал жадный глоток прямо из горла.

Против воли Дороти засмотрелась на темную струйку, которая сбежала из уголка губ и скользнула по загорелой шее за ворот, и с усилием отвела взгляд.

Морено же точно почувствовал, что на него больше не смотрят, и потерял к бутылке всякий интерес. С укоризной глянул на разбитые окна, вздохнул и уселся на единственный целый, не считая рундука, предмет в каюте — на кровать.

Словно на свою собственность: не стесняясь, близко, почти впритык. Впрочем, на этой кровати Черный Пес провел времени куда больше, чем ее владелица. Так что право первого никто не отменял.

Дороти со стоном прикрыла глаза локтем. Сейчас совершенно не хотелось ничего выяснять, мало того — даже говорить не хотелось. Усталость давила все сильнее. Странно, вроде и кристалл был при ней, а даже моргалось с трудом.

Все завтра — и “Каракатица”, и Филлипс, и призраки, и Черный Пес. А Доран — никогда.

Морено точно мысли прочитал. Сказал тихо:

— Завтра всему конец. Избавишься от компании отбросов.

— Самокритично. Пена прибоя, ил морей, дно дна, или как ты там говорил? — пробормотала Дороти.

Морено согласно отсалютовал бутылкой.