Книга Океан для троих, страница 112 – Реджи Минт

Морено посмотрел снова, улыбнулся. Улыбка вышла жалкая, словно на его лице мышцы не привыкли к подобному. И, по-волчьи приподнимая верхнюю губу, медленно произнес:

— Я поклялся ему на крови. Именем Черной Ма. Что спасу ту, что дорога ему. Его любимую, что осталась там, на берегу. Пригляжу за ней, помогу, передам часть добычи. И главное — сниму с нее проклятье. Он обещал рассказать о ней, когда приходил последний раз. И не успел.

Морено выдохнул и замолчал.

У Дороти все самообладание ушло на то, чтобы не раскрошить перила мостика и не дать кипящему внутри отразиться на лице. Пришлось силой воли разжимать пальцы, вцепившиеся в уже потрескивающее дерево.

Она осторожно выдохнула раз, второй и расслабила руки.

Холодная глыба, которая как горный ледник наползала от солнечного сплетения, наконец разрослась до того, что заполнила собой всю грудь, потушила гнев, раздавила злость — и болеть внутри перестало.

Словно в мозаике нашелся нужный кусочек и встал на место.

Появилась возможность осмыслить происходящее, уже не обращая внимание на грызущие изнутри ревность, чувство вины, обиду и еще тысячу острых игл, которые ранили сердце.

Доран спас Морено жизнь, чтобы тот в ответ спас его любимую. Ту, которая Дорану дороже всего. Ту, о которой мертвый Доран помнил все десять лет.

И всяко речь не о Дороти. Ее спасать не от чего. Только если от глупости. И от пустых надежд.

Морено поклялся выполнить обязательства. И теперь, ради чужого счастья, ради любимой Дорана, ей, Дороти, предлагают отказаться от своего дара.

Потому что Доран любит другую. И всегда любил. Может быть, Дороти даже знала ее. Кто это — соседская веселушка Мари или тихоня Елена, а может, Магрет — она училась вместе с ними в Академии?

Черный Пес почему-то думает, что имеет право просить о таком. Правда, просит безнадежно, не рассчитывая, что Дороти согласится.

Весь ужас состоял в том, что она действительно согласится.

Не ради Морено, конечно, а просто потому, что этим сможет добавить в посмертие своего самого близкого человека хоть немного любви. Пусть она будет исходить и не от нее самой.

Дороти потерла внезапно замерзшие ладони. И вспомнила, как Доран в шутку жаловался, еще давно, когда они были детьми, на то, что у подруги вечно не руки, а ледышки. Смеялся, прикладывал горячую ладонь к запястью и предлагал послушать сердце — может, Дороти и не Дороти вовсе, а мертвячка с приходского кладбища. Мертвячка…

Удивляться иронии уже не хотелось, хотелось побыстрее догрести до конца этой невеселой истории. Дороти сглотнула, готовя себя к тому, что скоро станет обычным человеком, таким, как все. Опять. Коснулась кристалла сквозь одежду, сжимая его в кулаке.

Морено, о котором она, занятая своими переживаниями, совсем забыла, понял это по-своему. Резко поднялся на ноги, встал вплотную и, не отводя больного воспаленного взгляда, глухо проговорил:

— Погоди, я… Дьявол, мне и предложить-то тебе нечего, в обмен. Хотя там, вчера, пока я еще не совершил того, о чем совсем не жалею, ты же хотела, да? Так можешь взять… Меня. Любым.

Вот как.

Выражение удивления на лице Дороти, наверно, было столь сильным, что Морено заткнулся, но не отошел, не отступил — застыл напротив, дыша тяжело.

Дороти стало жаль, что она перепутала тепло тела с теплом души.