Книга До последней строки, страница 29 – Джулия Хэнли

Эта неопределенность изводит меня, и я первой открываю дверь, чтобы услышать заветные слова:

— Мы уезжаем.

— Куда?

Эван молча смотрит вслед автомобилю отца, затем на мужчину за моей спиной, и отвечает:

— Сначала в порт Лонг Холинбейл, а оттуда — на остров Коста-де-Пальма.

— Черт, — протягивает надсмотрщик и бросает телефон на приборную панель, а Эван заглядывает в машину и продолжает давление.

— Ничего не хочешь объяснить, Луис? Собирался напугать меня и прикарманить долю в компании? Жизнь ничему тебя не учит!

Похоже, Эван готов наброситься на Луиса, но того спасает, что между ними сижу я и испуганно смотрю на их перепалку.

— Я бы поговорил с тобой по-другому, если бы не Вив! — кричит Эван и сжимает дверь, призывая меня выйти.

— Еще успеем.

Луис выходит и направляется к багажнику. Я вылетаю вслед за ним, чтобы не допустить нового конфликта, но он лишь набирает обороты из-за помощника отца.

Достав сумку, очевидно, собранную Габи, он будто специально говорит:

— Это вещи Вивьен. Их собрала ее служанка.

— Служанка? — недовольно протягивает Эван. — Конечно, господам не принято собирать свои вещи самостоятельно.

— Не кипи, Эван. Вив же была с тобой, — язвит его знакомый.

Я вижу, что Эван старается погасить гнев, потому не отвечает, а только с силой дергает за ручку сумки, чтобы вырвать ее из рук Луиса. И, кажется, я понимаю, что так разозлило его.

Пусть я не знаю его прошлого, но убеждена, что оно не было счастливым, и даже, возможно, ему пришлось испытывать нужду.

Мне самой неприятно думать, что один человек вынужден служить другому, только потому, что ему не повезло родиться в бедности, но мама никогда не разделяла мое мнение. Она любит повторять, что кровь не заменят никакие деньги, и наша семья живет в достатке, потому что за нами стоят сотни умных и достойных людей.

Это единственная причина, по которой она так хочет связать меня с Максом Уолдером — ярким представителем идеальной родословной, которая превращается в пыль при одном появлении Эвана.

— Ты сказал это нарочно, мразь! — продолжает кричать он вслед уходящему Луису, а затем тянет меня к своему внедорожнику.

— Помните мои слова, Вивьен! — громко произносит тот, не оборачиваясь, чем вызывает новую волну раздражения в моем спутнике.

Эван сильно сжимает мою ладонь и ускоряет шаг, продолжая молчать, а я не решаюсь ни о чем расспрашивать, пока он в таком состоянии.

Когда же мы наконец садимся, и внедорожник с громким рычанием трогается с места, Эван спрашивает:

— Что он сказал обо мне?

— Что ты сложный, — настороженно отвечаю я, продолжая вглядываться в его надменное лицо, освещенное придорожными фонарями.

— Еще бы. Что мог сказать этот говнюк! — вскрикивает спутник и при виде темного седана с людьми отца бурчит: — Прекрасно, еще и охрана подоспела.

Эван сам не свой!

На его лице не осталось ни грамма прежней развязности и уверенности в себе. Сейчас оно передает только гнев и вызывает во мне первые сомнения.

— В чем дело? Объясни мне, — спрашиваю я, положив свою ладонь поверх его руки в момент, когда он резко дергает за рычаг коробки передач.

Он не обращает внимания на мою попытку успокоить его и монотонно отвечает, уставившись вперед:

— Не могу. Это касается только меня и твоего отца.

Я откидываюсь на сиденье.