Книга Танец с огнем, страница 66 – Весела Костадинова

Четыре пустых года с Маратом.

Меньше года с Яровым.

Бинго! Прямо в яблочко! Последняя ночь, полная ярости, страсти, удовольствия и ненависти принесла плоды. Плоды, про которые ни он, ни она даже подумать не могли.

Взрослые люди…

— Идиотка… — вслух вздохнула женщина, поворачиваясь на бок.

Она не знала, что чувствует. Злость? Страх? Раздражение? Досаду? Или восторг?

Такой восторг, что даже сейчас, находясь в таком положении — улыбается? И одновременно плачет без слез… ведь даже понятия не имеет, что ждет ее в будущем.

В голове билась одна мысль — нужно поговорить с Гелей. Поговорить начистоту, откровенно. Не зря бесцветные глаза той стали похожими на два сияющих прозрачных топаза, когда Дану начало тошнить по утрам. Сначала казалось отравление, потом — что-то более серьезное. Спать хотелось постоянно — она могла заснуть в беседке, читая книгу, или положив голову на руки за столом, порой даже утром казалось, что сон не хочет выпускать ее из своего царства.

Списывала на усталость, напряжение, нервы, горный воздух. Но задержка была все дольше и дольше. А Геля вдруг подошла к ней и положила старческую руку на живот.

И Дану словно кипятком окатило.

Разве стоило удивляться? За все эти месяцы ни Яров, ни она не пользовались предохранением. Ни разу.

Она положила вторую ладонь поверх первой, прижала сильнее — будто могла почувствовать там что-то уже сейчас. Ничего.

— Твою мать….

Мальчик. Она почему-то была уверенна, что будет мальчик. Крошечный, пищащий у нее на руках мальчик с ее глазами и ее волосами. Ничего он не возьмет от садиста-отца. Это ее дитя и только ее. Самое ценное, что дала ей эта жизнь. Самое ценное, что нужно сохранить любой ценой.

Потому что она — не пустоцвет. Все мужики мира могут провалиться в преисподнюю, но ее ребенок — это ее судьба.

Не даст Геля погибнуть этому малышу. Она должна понять, ведь в конце концов, чисто биологически ее ненаглядный Алексей — отец этого ребенка.

Дана застонала, прикусив кулак.

Мелькнула в голове страшная в своей простоте мысль: а если бы она забеременела от Марата…. Не Надя — она. Избавился бы он от нее тогда? Стал бы беречь как ту? Или ему было бы уже все равно?

Нельзя думать об этом — она заставила себя отогнать такие мысли. Ничего не изменить в прошлом, сейчас главное — этот малыш.

Она закрыла глаза. Поговорит с Гелей завтра, когда та принесет завтрак и начнет как всегда осторожно заплетать ей косы, укладывая их в причудливые узоры.

Тишина в доме стояла почти медитативная. Только шумели за окном высокие сосны и река, бежавшая по дну ущелья. Красивые, умиротворяющие звуки. Баюкающие. Спокойные.

Дана чувствовала, как ее несет на волнах, укачивает, затягивает в сон.

А потом вдруг в него ворвался странный, режущий уши звук. Не естественный, резкий, как удар грома.

Дана резко раскрыла глаза и села на кровати.

В комнату вбежала бледная Ангелина в своей пижаме.

— Быстро, Дана! Живо, вставай!

Женщина вскочила раньше, чем сообразила, что делает. И тут же пошатнулась, ее повело. Сильная рука Гели ухватила Дану за локоть.

— Живее, девочка! Шевели задницей!

— Геля… Ангелина, что происходит?

Откуда-то с улицы послышались крики и… звуки выстрелов. Дана замерла на мгновение, спина тут же покрылась холодным потом.

— Это Яров? Яров, да?