Книга Танец с огнем, страница 208 – Весела Костадинова

— Что поделаешь, — согласился он и первым сбросил вызов.

— И ты пишешь ему? — улыбнулась Эли.

— Да, приходится… — буркнула Дана.

Эли грациозно поднялась с дивана, наливая подруге еще чая.

— И что пишешь?

— Что со мной все в порядке. И рассказываю новости.

— А он?

— Отвечает. Дает полную информацию о том, что делает он.

— А ты?

— Эли, чего ты от меня хочешь? Что я должна сказать тебе? Что у меня и в голове и на душе кошки срали? Так это так и есть! Меня рвет на части от всего того, что я узнала за эти недели! Я 4 года жила с тварью! Любила его до безумия, закрывала глаза на преступления! Яров насиловал меня и унижал, но при этом заставил, силой заставил открыть глаза! Я никогда не смогу иметь нормальных отношений с мужчинами! И при всем при этом я не могу заставить себя ненавидеть Ярова! Не могу больше. Я все время вспоминаю, что с ним сделали, а потом — что он сделал со мной! Ненависти нет и простить не могу. Жалею его до слез, а когда с ним говорю — хочу сделать больно ему! Отталкиваю его, а когда вижу с другими — хочу ему кадык вырвать! Ты это хотела услышать? Что я ненормальная? Что я больна, и не один гребаный психотерапевт в мире не в силах мне помочь, потому что я сама не знаю, чего хочу?

Она провела рукой по лицу, стирая непролитые слезы.

— Знаешь, я каждый день слышу Марата, его голос, который когда-то пробивал меня до сердца, а теперь мне холодно от одной только его интонации. Он зовет меня «моя Алена», «любимая» — даже не таясь. Эли, он ни разу не назвал меня своим излюбленным «маленькая» — и мне от этого по-настоящему страшно. Кем я стала, если вызвала эмоции в этом монстре? Такой же как он? Я говорю с ним, ненавидя, а голос звучит как мед. Словно две женщины живут во мне одной жизнью. И иногда, когда он говорит о будущем, Эли, я настолько отчетливо его вижу, словно оно уже случилось, понимаешь? После каждого разговора я бегу к ноутбуку и пишу письмо, всего несколько строк, но это ничего не значит — на самом деле я жду ответа. Длинного и обстоятельного ответа, который как бы возвращает меня к реальности. Эли, что происходит со мной? Я схожу с ума от осознания масштаба кошмара? Если я хоть словом обмолвлюсь об этом с Толей, он приедет, накачает меня чем-нибудь и отправит подальше. Под крыло Леши.

Она обхватила голову руками.

— И иногда мне этого даже хочется…. — добавила едва слышно. — Но я не могу…. Тот, кто дал нам наводку — молчит. Если у кого и есть этот чудовищный архив — это у Марата. И единственный, кто может к нему сейчас подобраться — я.

— Дана, чуйка у таких как Лодыгин работает на пределе, — Эли была абсолютно серьезна и сосредоточена. — В тебе же бурлит столько чувств, столько всего, что ты сейчас в любой момент можешь совершить фатальную ошибку. Ты не видишь, что живешь тоже на пределе? На самом краю стоишь. Если он захочет поцеловать сейчас? А он захочет, естественно. И большего — тоже захочет. Я удивлена что ты до сих пор не в его постели…. Только дела удерживают его от последнего шага, но чем глубже вы будете загонять его в угол, тем опаснее он станет. Если решит, что больше нет никаких тормозов, что терять нечего — Дана он захочет тебя с собой забрать. Этот человек еще держит маску перед тобой, но она вот— вот спадет. И что тогда? Что ты будешь делать тогда?