Книга Танец с огнем, страница 205 – Весела Костадинова

Она едва слышно всхлипнула.

— Он вышел из кабинета и посмотрел на меня. Улыбнулся. Знаешь, у него такое лицо…. Алена. Как маска, что ли. Восковая. Он даже когда улыбается, это выглядит…. Жутко. Я отошла подальше, но он пошел за мной. Спросил долго ли работаю, все ли меня устраивает. А потом спросил, не хочу ли я подзаработать, — она закрыла глаза и замолчала. — Сказал, что я понравилась серьезному человеку и тот хочет провести со мной пару дней. Все за его счет и заплатят…. Алена, он назвал сумму моей годовой зарплаты. А у меня сын и больная мать…. Деньги всегда нужны были…. И я подумала: почему нет. Ну трахнет он меня пару раз….

Она залпом допила чай и налила себе коньяк из фляжки, которую достала откуда-то из-под стола.

— Все было организовано по высшему классу. Сыну наняли круглосуточную няню на несколько дней, Скляров же оплатил и сиделку. Все для меня, так сказать. Меня забрал из дома Альберт и привез в аэропорт. Пока мы ехали, он разговаривал со мной, даже дал выпить пару глотков из своей фляжки — для храбрости. А дальше…. Меня конкретно развезло. Я уже только в самолете поняла, что в фляжке не просто виски было. Вот тогда меня и затрясло.

— Куда вы полетели?

— Не знаю. Куда-то на север. По ощущениям и тому что я запомнила — это чуть ли не Карелия. Понимаешь, там в самолете мне и еще трем девушкам, которые были со мной, что-то снова дали. Но у меня… понимаешь, есть особенность — на меня препараты действуют очень плохо. Я быстро прихожу в себя и…. когда в детстве аппендицит удаляли, ох и намучился анестезиолог со мной — сказал, что хуже пациента еще не встречал. А тех троих расплескало по полной программе, понимаешь. Они вообще вряд ли что-то понимали и соображали. Иногда, — женщина подняла глаза к потолку, — я им завидую, Алена.

После самолете нас забрал вертолет, летели где-то пол часа, и еще час — на машине. Привезли в большой дом за высоким забором — метра три в высоту. А потом…. — она снова закрыла глаза рукой, — начался ад. Настоящий ад, Алена…. Тем трем дали более-менее прийти в себя, чтоб они понимали, что происходит, но не настолько, чтобы могли по-настоящему сопротивляться. Они играли нами как игрушками…. Не просто насиловали…. Нет…. Этого было мало…. Они снимали нас на несколько камер. Придумывали «игры». Заставляли нас… соревноваться между собой. Кто лучше «обслужит», кто громче будет кричать, кто красивее будет плакать. Тот, кто отказывался — получал «наказание». Один раз одну девушку привязали к столу и… резали. Не глубоко, но так, чтобы она кричала. А потом заставили нас слизывать с нее кровь. Говорили, что это «часть ритуала».

Екатерина замолчала, тяжело дыша. Ее пальцы дрожали.

— Они смеялись, когда мы плакали. Когда мы просили остановиться. Когда мы теряли сознание — приводили в чувство и начинали заново. Один из них особенно любил, когда девушка кричит «папа». Он заставлял повторять это снова и снова, пока голос не срывался.

Она посмотрела на Дану пустыми, выжженными глазами.

— Я думала, что сойду с ума. Я молилась, чтобы меня убили.

— Ева…. Так звали одну из девушек. Она, похоже, не выдержала. Они перестарались, видимо разорвали у нее что-то — она истекла кровью у нас на глазах. Ее забрал Альберт.

Потом все разъехались. А мы трое остались в том аду и думали — все конец. Но нет. Альберт говорил с каждой из нас поодиночке. Сказал, что если мы скажем хоть слово, то в этом доме окажутся наши близкие. Мой сын. Он наглядно показал мне по камере, что тот находится под полным присмотром его людей. Двух других запугали так же. Нас снова накачали, и меня привезли домой. Оставили у порога с деньгами, большими деньгами. И пониманием того, что если я хоть когда-нибудь рот открою…. Но я не могу больше…. Не могу…. — она заплакала. — Я молчала все эти годы. Я уехала. У меня больше никогда не будет детей…. Коля — мое единственное счастье, Алена. И я каждый день боюсь. Я знаю, что рано или поздно они меня убьют. Я так больше не могу…. Понимаешь, не могу….. может быть сегодня я подписала себе приговор….