Книга Танец с огнем, страница 175 – Весела Костадинова

— До свадьбы не надо давать повода твоей невесте, — они снова пошли рядом. — А что касается Ярова, — она улыбнулась, скрывая блеск в глазах, — я поскребу его. Может что-то и найду….

Марат улыбнулся. Его рука коснулась ее руки, ладонь властно накрыла ладонь женщины. Больше он ее так и не отпустил.

Домой она вернулась поздно — гуляли почти до полуночи, точно подростки. Дана и сама не знала, как вынесла этот вечер, как ей удавалось улыбаться Марату, позволять ему касаться ее. Целовать.

Он делал это не один раз. Под тенью деревьев и в темноте машины несколько раз ловил ее, глаза его горели темным, хищным голодом — голодом волка, который наконец-то дорвался до своей добычи.

И она отвечала ему, тщательно скрывая свои чувства. И дикую, мало с чем сравнимую ненависть, и гложущую изнутри тоску, и усталость, от которой почему-то хотелось плакать.

На автомате набрала ванную и сразу же легла в обжигающе горячую воду, закрыв глаза.

Кто она теперь? Ответа на этот вопрос не было. Правы были Яров и Толя — в ней еще слишком много эмоций, слишком много чувств.

И нет только одного.

Женщина осторожно положила ладонь на свой плоский живот.

Пять лет никакого отклика тела. Ничего. Ни к одному из мужчин в ее жизни. А сейчас, ей казалось, тело жило отдельно от нее, не повинуясь ни сознанию ни разуму. Оно замирало при звуках голоса Марата, рядом с ним ее охватывала то дрожь, то огонь. Иногда, от звуков голоса, смеха, кружилась голова, и Дане вдруг казалось, что не было между ними этого времени, этих пяти лет.

Но когда он ее целовал…. Ничего она не чувствовала. Как и с другими. Даже как с Толей.

И она никак не могла выбросить из головы одну-единственную горькую мысль, от которой захотелось утопиться — до сих пор помнила ту яркую вспышку, что прокатилась по телу от одно единственного прикосновения.

Женщина громко, зло заматерилась, сорвавшись на хриплый шепот, и резко села в ванне, обхватив колени руками. Горячая вода плескалась вокруг, но внутри нее было холодно и пусто. Только эта проклятая память продолжала пульсировать где-то глубоко внизу живота — предательская, болезненная и невозможная.

Этого в принципе быть не должно. Не нормально. Не естественно. Патологически неправильно.

Но это было. В колонии — короткая дрожь, больше похожая на спазм, под деревом во время грозы…. Эти чувства не спутать было ни с чем. Ошеломительные и мощные.

Телефонный звонок прервал ее мысли.

Дана протянула руку, отвечая на вызов.

— Толя? Все в порядке? — она нахмурилась, не ожидая звонка от Лоскутова в такой час. — что случилось?

Он молчал в телефоне.

— Ничего мне рассказать не хочешь? — слова упали тяжелыми камнями.

Дана поморщилась.

— Думала позвонить утром, — ровно ответила она, умывая лицо холодной водой из крана. — Я встречалась с Маратом.

— О да, я уже в курсе, — уронил Лоскутов.

Женщина выпрямилась, протирая рукой запотевшее стекло и глядя на себя в зеркале.

— Что? Откуда? — она на миг закусила губу, — вы что, слежку за мной установили?

— Не за тобой, — тут же ответил Анатолий. — Дана, что ты делаешь?

Она фыркнула.

— А на что это похоже?

— Честно? На идиотизм чистой воды. Дана, мы договаривались, что ты обеспечиваешь информационную войну, но не прешь как таран! Я сколько угодно раз могу оттаскивать от тебя Леху, но сама-то ты понимаешь, что творишь?