Книга Танец с огнем, страница 137 – Весела Костадинова

Тошнота подкатила к горлу Даны тяжелым комком.

— Пойдемте отсюда, Алена Богдановна, — Лукьянов снова взял ее за руку, на этот раз деликатнее. — Варвара, — рыкнул он, — почему Нелюбина здесь?

Широким шагом он почти тащил за собой женщину к своему кабинету. Позади них забегал смущенный персонал.

Дана быстро завершила встречу, снова заверив Лукьянова, что многое останется только между ними. Тот выглядел смущенным, но проводил женщину до ворот.

Когда она села в машину, то ощутила, как дрожат ее колени. Но самое страшное было в том, что жалости она не чувствовала. Только легкое сожаление о том, что не удалось с Надей поговорить.

Впрочем, говорить с собакой было не о чем.

— Потрясающе, не так ли? — услышала Дана за спиной бархатный, низкий голос от которого по рукам и позвоночнику пробежали мурашки.

Освещенная яркими софитами коллекция, представленная Ювелирным домом Сокольского, завораживала. Не ценой материалов, не блеском драгоценных камней — гармонией и совершенством линий и форм. Всего две вещи, но Дана не могла отвести глаз.

Браслет лежал на черном бархате, будто выброшенный приливом на берег после шторма. Состаренное серебро, почти черное от патины, изгибалось неровными, живыми волнами — не идеальными, не симметричными, а такими, какими бывают настоящие волны: нервные, с внезапными гребнями и провалами. В самом сердце браслета — большой, почти двадцать пять карат, волосатик, прозрачный, как слеза, но внутри него золотисто-коричневые иглы рутила расходились радиально, словно лучи умирающего солнца или трещины в стекле, через которые вот-вот хлынет свет. Вокруг центрального камня — россыпь мелких демантоидов, искрящихся зеленым огнем. Камни были уложены хаотично, но с такой точностью, что каждый их отблеск ловил золотые нити внутри волосатика и возвращал их обратно, умножая сияние до иллюзии внутреннего пламени. Края волн заканчивались острыми, почти агрессивными завитками, на кончиках которых дрожали крошечные капли тех же демантоидов — как брызги, застывшие в момент падения.

Рядом покоилось кольцо — легче воздуха, легче мысли. Тончайшие серебряные нити, сплетенные в ажурную сеть, то сливались в плотный узор, то разлетались лучами, создавая ощущение постоянного движения, будто металл дышит. В центре — еще один волосатик, скромнее, около двенадцати карат, но с более редкими, почти платиновыми рутиловыми иглами, которые казались парящими в невесомости камня. Зелень демантоидов здесь была насыщеннее, ярче, ядовитей: несколько камней разной огранки — маркизы, груши, круги — продолжали линии серебра, превращая кольцо в звезду с бьющимся зеленым сердцем.

От слов мужчины, стоявшего за ее спиной, его тепла и терпкого аромата духов на секунду закружилась голова. Женщина медленно обернулась и посмотрела в знакомые глаза Марата. Он смотрел не на нее, он тоже любовался выставленными на аукцион лотами. Именно этими двумя, хотя в зале было множество других — более дорогих, более ярких вариантов.

— Алина Сокольская, — продолжал он, — ведущий дизайнер этого дома. И жена владельца по совместительству, — усмехнулся он, по-прежнему не глядя на спутницу, обжигая ее своим теплом — рукав его костюма был всего в миллиметре от аметистового платья Даны. — Отличное вложение, — цинизм в словах резко контрастировал с его тоном. — Она — один из самых выдающихся дизайнеров, согласны?