Книга Танец с огнем, страница 116 – Весела Костадинова

И Дана поймала себя на том, что именно она рассматривает его. Высокую, массивную фигуру, лицо в шрамах, спокойные глаза, скучающая поза. Он не обращал ни малейшего внимания на косые взгляды коллег — такое зрелище не всякий раз видишь. Привык. Эти взгляды его не задевали. И больше ни разу даже головы не повернул в ее сторону.

Женщина закусила губу до крови, почувствовав на языке резкий металлический привкус.

Руки машинально делали наброски, диктофон был поставлен на запись. Она знала, что работа не помешает ее наблюдению за залом.

За тем как Марат в своей излюбленной позе слушает докладчиков, как встает с места и сам задает вопросы. За тем, как он находит глазами Ярова и в них загорается непримиримая ненависть, охотничий азарт, хищный огонь.

Яров сидел неподвижно. Только пальцы правой руки слегка сжались на подлокотнике — едва заметно, но Дана увидела. Он не отвернулся. Просто смотрел в ответ — спокойно, холодно, без тени эмоций. Как будто перед ним не человек, а шахматная фигура, которую нужно убрать с доски в нужный момент.

Губы Марата расплылись в подобии улыбки от которой мороз пробежал у Даны по позвоночнику: чудовище на несколько мгновений позволило себе сбросить маску.

Яров холодно отвернулся, точно перед ним было пустое место. Ни единой эмоции, он как будто не узнал Марата. Как за сорок минут до этого не узнал ее.

Дана почувствовала, как воздух в зале стал гуще. Она сидела неподвижно, блокнот лежал на коленях открытым, ручка замерла над страницей. Диктофон продолжал писать — красный огонек мигал ровно, равнодушно фиксируя каждое слово докладчика. Но она уже не слышала ни цифр субсидий, ни графиков урожайности.

Она видела только их.

Двоих мужчин, которые сидели в разных концах зала, но делили одно и то же пространство — невидимую, натянутую до предела нить ненависти, которая вот-вот лопнет.

Внезапно Марат поднял голову и столкнулся с ней взглядом.

Настолько внезапно и настолько неожиданно, что сердце Даны на несколько мгновений просто перестало биться. Голова закружилась, стало трудно дышать. А он глаз не отводил.

Паника захлестнула все ее существо — он ее узнал. Узнал.

Узнал.

Внезапно он снова улыбнулся.

И она смогла перевести дыхание.

Он улыбнулся ей как женщине, которая вызвала в нем интерес. Незнакомой женщине.

Совещание шло своим чередом.

Дана спокойно встала со своего места, аккуратно сложила блокнот, выключила диктофон и вышла в холл. Там было шумно: вспышки фотокамер, перебивающие друг друга голоса журналистов, обрывки фраз чиновников, которые пытались уйти от микрофонов, и смех тех, кто уже договорился об интервью. Кто-то из «Коммерсанта» громко спрашивал замминистра про лимиты концентрации рынка, кто-то из отраслевого издания уговаривал представителя «Русагро» дать комментарий «на камеру, всего тридцать секунд». Дана прошла мимо всего этого — незаметно, как тень среди яркого света.

Яров задерживаться не стал. Он вышел одним из первых — быстро, без лишних рукопожатий, без улыбок для прессы. Для него это была всего лишь нудная необходимость: посидеть, послушать, показать лицо. Ничего важного он для себя не нашел — ни новых слабостей конкурентов, ни намеков на будущие сделки. Он просто прошел через холл, не глядя по сторонам, и скрылся за дверью лифта. Дана видела его спину — прямую, широкую, в темно-сером костюме — всего несколько секунд. Этого хватило.