Книга Да, мой босс, страница 44 – Виктория Победа

— Вячеслав Па…

Меня прерывает стук в дверь. Я резко вздрагивают и, как ошпаренная отпрянув от Смолина, переключаю внимание на стоящего у порога сотрудника отеля. В руках он держит небольшой контейнер.

— Добрый вечер, — здоровается парень, — у меня тут ваш заказ, — слегка мнется, понимая, что застал пикантную сцену. По крайней мере так выглядело со стороны.

Смолин разворачивается, опускает руки в карманы и вздыхает.

— Вы как раз вовремя, — недовольно бросает пареньку, пока я пытаюсь прийти в себя и понять, что это вообще было.

Смолин

Мне тридцать пять.

Это, вроде как, уже тот возраст, когда принято думать головой и руководствоваться логикой, и никак иначе.

Эмоциональные порывы — удел малолеток. В двадцать это простительно, в тридцать пять, мягко говоря, хреновато.

Впрочем в свои двадцать я тоже не отличался необдуманными поступками. Сколько себя помню, с тех пор как ходить и говорить научился, всегда сначала думал, потом еще раз думал, и только потом делал.

В какой момент все пошло через одно место?

В общем-то, ответ на этот вопрос мне был хорошо известен.

С появлением в моей жизни этой языкастой рыжей девчонки, я только и делаю, что действую на эмоциях.

Начнем с того, что я взял ее на работу, потом поселил в своих апартаментах и ко всему прочему взял ее с собой в столицу.

Можно сколько угодно оправдывать свой поступок банальным интересом и желанием позлить папеньку с маменькой, но самому себе врать получается плохо.

Нет, я уверен был, что мое появление в сопровождении Маши предков не обрадует, даже выбьет из равновесия, чего я, собственно и хотел добиться, но совершенно точно не оценил ситуацию достаточно трезво.

Я не склонен к жалости и излишнему сочувствую, не говоря уже обо всех остальных теплых чувствах, свойственных людям. Все это отвлекает от реальных дел, а отвлекаться — значит терять контроль. Это мне нравилось меньше всего.

Рядом с ней я его теряю. Сам на себя становлюсь непохож. У меня даже орать на нее не получается, стоит ей только посмотреть на меня своими колдовскими глазами, как все желание напрочь отбивает. И ведь ничего, зараза мелкая, не делает, просто смотрит и язвит, как только представляется случай, и все бурлящее во мне дерьмо мгновенно испаряется.

Я ушел из ее номера не сказав ни слова, вышел молча и захлопнул за собою дверь. С грохотом.

Просто выместил вспыхнувшую во мне ярость на ни в чем не повинном предмете интерьера.

До своего номера шел как в тумане, даже не помню, как пересек длинный коридор и свернул за угол.

Какого, собственно, хрена, я выбрал именно этот номер? Почему отказался от того, что напротив номера моей, чтоб ее, помощницы?

А потому, бл**ь, и выбрал, чтобы от греха подальше.

От какого греха? Я пока и сам не готов ответить на этот вопрос. Даже самому себе не готов.

И меня даже не столько злил полетевший к всем чертям контроль, сколько не вовремя появившийся официант. Или все-таки вовремя?

Я ведь реально не в себе был те несколько секунд. Стоило только посмотреть в наполненные слезами глаза, коснуться ее лица, как голову покинули все разумные мысли.

Меня никогда не трогали слезы, ни детские, ни тем более женские. Напротив, раздражали дико. Я такой вид манипуляций проходил не раз и не два, кто только не пытался, любовницы, сестра, даже мать. Все по боку. Ничего кроме раздражения во мне эти попытки на жалость давить, взывая к совести, глубоко зарытой, не вызывали.