Книга Да, мой босс, страница 167 – Виктория Победа

Я вмиг теряю контроль над собой, слезы уже просто беспрепятственно текут по щекам и яростно колотящееся сердце вновь пронзает острая, всепоглощающая боль осознания. Влюбилась, и злилась на него не потому что не рассказал, а потому что после оттолкнул, просто вычеркнул ту ночь. Смотрю в его глаза, замечаю тянущиеся паутиной морщинки, он вдруг улыбается, мягко так, по-доброму, обхватывает мое лицо ладонями, легкими, жалящими поцелуями собирает влагу с щек.

— Ведьмочка, какая же ты у меня еще маленькая дурочка, Машка. Я идиот, Маш, я просто идиот, убеждал себя, что ты девчонка совсем и кто-то вроде меня явно не предел мечтаний.

— И ты все сам решил, да? А мое мнение спросить не подумал?

— Решил и слово дал, что буду держаться подальше… — на последних слова он вдруг резко осекается и, клянусь, бледнеет.

Смолин и бледнеет! Понимаете? Я даже реветь прекращаю от столь резких изменений.

— Слово дал? — уточняю, наблюдая, как расширяются его зрачки. — Что значит слово дал, кому?

— Не важно, себе дал, — я всматриваюсь в его лицо и четко понимаю, что сейчас он совершенно точно мне врет.

— Я вижу, что ты врешь.

— Маш…

— Ладно, не хочешь говорить, тогда отпусти, — дергаюсь резко, но он успевает схватить меня за талию и вернуть обратно, — пусти, — шиплю.

— Отцу твоему я дал слово, Маша, — произносит надрывно, а я ушам своим отказываюсь верить.

— Что? — бормочу растерянно. — Когда?

— В тот день, когда ты познакомила меня со своими родителями. Твой отец оказался на редкость прозорливым мужиком, — усмехается, — насквозь меня видел и сразу все понял.

— Понял что?

— Что взрослый тридцатипятилетний мудак позарился на его двадцатилетнюю дочь, и четко дал понять, чтобы я тебе не пара.

— Я не понимаю, я… Ты что, ты испугался папу?

— Испугался? — он вскидывает брови. — Маш, я трус, по-твоему?

— Тогда почему?

— Да потому что он был прав, — он неожиданно повышает голос, от чего я невольно вздрагиваю, — потому что прав он Маша.

— Прав? — я правда отказываюсь верить в услышанное. — Прав? Так вот значит как, мнение моего папы важнее моего? Ты меня поэтому… — в голову вдруг приходит запоздалая догадка. — Те командировки, ты поэтому потом полгода мотался по командировкам без меня? — осознание больно ударяет в самое сердце.

— Командировки, — усмехается, — не было у меня столько командировок, Маша.

— В каком смысле не было?

— Я бухал, просто сидел в своей квартире и днями пил. Много.

— Пил… — шепчу, смотря на него неверящим взглядом, — то есть, погоди, как ты сказал? Обещал держаться от меня подальше? И как ты собирался выполнить обещание, работая со мной бок о бок?

Он молчит, отводит взгляд.

— Нет, — шепчу догадавшись, — только не говори, что собирался меня уволить. Собирался?

Он не спешит отвечать, но это и не требуется, я и так все по его лицо вижу.

— Собирался, значит, — усмехаюсь, — просто избавиться, вместо того, чтобы меня спросить, знаешь что, иди-ка ты, Вячеслав Павлович в жопу.

На этот раз мне удается вырваться, вскочив на ноги, я практически бегу из кабинета, но уже у двери меня резко останавливают. Шарахнув приоткрытой дверью, Смолин перехватывает меня за предплечью и одним движением впечатывает в свою грудь.

— Пусти меня, я тебе сейчас лицо расцарапаю.

— Царапай, — произносит спокойно, — да, Маша, я подумывал о том, чтобы тебя уволить.