Книга Да, мой босс, страница 163 – Виктория Победа

Я инстинктивно облизываю пересохшие губы, дышу часто, потому что воздуха просто катастрофически не хватает.

Кажется, что жар его тела просто выжег весь кислород вокруг.

— Хочу, чтобы вы хоть раз сказали мне правду! — слова в который раз срываются с губ против воли.

Обида мгновенно заполняет собою все мое нутро.

Смолин, явно удивленный моим заявлением, вскидывает брови.

— И когда это, скажи на милость, я тебе врал? — спрашивает вкрадчиво.

— А вы вспомните, пошевелите извилинами, говорят, это полезно, особенно в вашем возрасте!

— В моем возрасте? — вопреки моим ожиданиями, он прыскает со смеху.

Нет, ему смешно еще, вы гляньте.

— Я вам не мешаю?

— Ты человеческим языком можешь объяснить, я терпеть не могу играть в угадайку, избавь меня от этого, — говорит, отсмеявшись.

— Вы… Да вы… — намеренно впиваюсь ногтями в его грудь, просто чтобы ему было больно, хоть немного, — я ничего не собираюсь вам объяснять, дайте мне просто уйти и все.

Он только едва заметно морщится.

— Ты никуда не пойдешь, пока не объяснишь в чем дело.

— В вас, — рявкаю, — вы отвратительный начальник, мне надоело, я больше не хочу с вами работать, такой причины вам достаточно? А теперь отпустите меня.

— Недостаточно, заканчивай эту истерику, и выкладывай реальную причину.

— Я ее озвучила, — продолжаю упрямиться.

— Все что ты озвучила не новость, а теперь правду.

Ну справедливо, чего уж.

— Это и есть правда.

— Ну что ж, у меня времени много, — усмехается, продолжая преграждать мне путь.

— Вы просто омерзительны, — всхлипываю и плотина окончательно рушится под натиском эмоций, — как вы могли два года делать вид, что ничего не было? Как вы могли смотреть мне в глаза и лгать? Я вспомнила ту ночь, ясно вам?

— И что конкретно ты вспомнила? — щурится, и взгляд его мгновенно темнеет, черты лица заостряются.

— Я все вспомнила, вообще все! — вскрикиваю. — Я все помню, помню как вы…

— Как я что? Ну же, договаривай.

— Вы все прекрасно поняли.

— А я хочу услышать.

— Я не стану произносить это вслух, это отвратительно!

— Отвратительно? — он приподнимает левую бровь. — Так уж и отвратительно?

Я чувствую, как начинаю краснеть, лицо буквально горит от притока крови и ощущения бесконечного стыда. Погорячилась я, конечно, отвратительно это не было, но стоит только подумать, как он…

Да мне даже думать об этом стыдно!

Он же меня языком… Прямо там!

Чем больше я об этом думаю, тем сильнее горят мои щеки. А еще… еще внизу живота появляется какое-то странное ощущение и я с ужасом осознаю, что начинаю возбуждаться.

Возбуждаться!

Просто от мыслей и этого разговора! Это же ненормально, извращение какое-то!

— Вы воспользовались ситуацией, — решаю, что лучшая защита — это нападение, — а потом… Потом сделали вид, что ничего не было, соврали мне прямо в лицо.

Усмешка с его лица медленно стирается, во взгляде появляется какой-то нехороший, словно служащий предупреждением, лихорадочный блеск, но меня уже несет:

— Что, недостаточно хороша для вас? Вспомнили с утра, что негоже господам с секретаршами путаться? Статусом и положением не вышла?

Договорив, я замолкаю, с ужасом осознавая, что только что ляпнула. Я же вообще не это собиралась сказать! На меня как-то разом все нахлынуло. И та ночь, и тот случай в кабинете, а потом в квартире. Он уходил, каждый раз он просто уходил и делал вид, будто ничего не происходит.