Книга Без разрешения, страница 74 – Татьяна Никольская

— Ты справляешься уже семь лет, — тихо говорит он. — Может быть, иногда можно позволить кому-то помочь?

— Ты помогаешь, — отвечаю я. — Ты рядом. Это уже много.

— Тогда дай мне быть рядом. Не только по телефону.

Я закрываю глаза. Хочу сказать «да». Хочу, чтобы он приехал, обнял меня, сказал, что всё будет хорошо. Но я всё ещё боюсь. Не его — себя. Своей слабости. Своей потребности в нём.

— После сеанса, — говорю я. — Приезжай после сеанса.

— Хорошо, — он не спорит. — Береги себя.

— Постараюсь.

Я отключаюсь. Олег. Каждый раз, когда думаю о нём, чувствую, как внутри разливается что-то сладкое и пугающее одновременно.

Катя приходит ровно в десять. Я слышу, как Даша открывает ей дверь, как они здороваются, как Катя проходит в кабинет. Сегодня она в розовом свитере — впервые за всё время я вижу на ней цвет. Раньше были только серый, чёрный, тёмно-синий. А сегодня — розовый. Маленькая деталь, но значимая.

— Здравствуйте, Арина Сергеевна, — говорит она, садясь на диван. — У вас что-то случилось?

— С чего ты взяла? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Вы какая-то… не такая. — Она смотрит на меня своими серыми глазами. В них уже нет пустоты, только внимание и забота.

— Нет, — я улыбаюсь, но улыбка выходит слабой. — Просто не выспалась. Беспокоилась о некоторых вещах.

Катя молчит. Потом говорит:

— Это из-за вашего бывшего мужа?

Я замираю.

— Откуда ты знаешь?

— Папа говорил дяде Андрею по телефону. Я услышала. — Она делает паузу. — Он к вам пристаёт?

— Приходил, — признаюсь я. — Вчера вечером. У него были ключи.

Катя хмурится. Её лицо становится серьёзным, почти взрослым.

— Это же незаконно? — спрашивает она. — Вторжение в частную жизнь. Вы могли бы вызвать полицию.

— Я не хотела скандала, — отвечаю я. — Я просто сменила замки. Теперь никто не войдёт.

— Папа вас защитит, — уверенно говорит Катя. — Он сильный. Он никому не даст вас в обиду.

Я смотрю на неё и чувствую, как в груди разливается тепло. Она верит в отца. И в меня. Эта девочка, которой три месяца назад нужна была экстренная помощь, сейчас говорит мне слова поддержки. Она выросла. Они оба выросли — и Олег, и Катя. А я? Я, наверное, тоже.

— Спасибо, — говорю я. — Мне очень приятно это слышать.

— Правда, — кивает она. — Папа вас очень любит. Я вижу. Он стал другим — счастливым. Это вы его таким сделали.

Я не знаю, что ответить. Просто улыбаюсь.

— Давай лучше посмотрим твои рисунки, — говорю я. — Что ты нарисовала на этой неделе?

Катя достаёт альбом, и мы погружаемся в её мир. Цветы, дома, подружка. Я рассматриваю каждый рисунок, хвалю, задаю вопросы. Она отвечает охотно, и я вижу, как постепенно уходит напряжение с её лица. Она расслабляется. Улыбается. Рассказывает о том, что читает сейчас, о том, что мечтает завести собаку. Но папа пока не разрешает.

— У нас в классе есть мальчик, — говорит она, краснея. — Он сидит через проход от моей парты. Он всё время на меня смотрит.

— И что ты чувствуешь? — спрашиваю я.

— Не знаю, — она пожимает плечами. — Он симпатичный.

Я улыбаюсь. Она растёт. Влюбляется. Живёт.

Сеанс заканчивается, Катя обнимает меня на прощание.

— Вы не бойтесь, — говорит она. — Всё будет хорошо.

— Спасибо, — отвечаю я. — Ты очень мудрая. И отлично провела для меня сеанс психотерапии.