Книга Без разрешения, страница 65 – Татьяна Никольская

— Я тоже, — говорю я тихо. — Я тоже люблю.

Катя кивает, будто знала ответ с самого начала.

— Тогда не бойтесь, — говорит она. — Папа хороший. Он не сделает вам больно.

Я улыбаюсь. Глаза щиплет.

— Я знаю, — говорю я. — Уже не боюсь.

* * *

Вечером я дома. Сижу на кухне, пью чай, смотрю в окно. Снег всё идёт. Третий день. Город укрыт белым одеялом, и мне кажется, что он ждёт чего-то вместе со мной. Нового года? Нового начала? Не знаю. Знаю только, что больше не могу откладывать.

Звонит Вероника. Я беру трубку. После нашего прошлого разговора мы не говорили два дня. Я думала, она обиделась, но голос у неё весёлый, как всегда.

— Арина, привет! У меня к тебе предложение, от которого нельзя отказаться.

— Вероника! Ты же знаешь, мне сейчас не до светских мероприятий, — говорю я, зная, что сейчас она займётся «вдыханием в меня жизни».

— Не капризничай, Арина. Я всё равно не отстану. Ты помнишь, как я открывала свою галерею? Мне тогда очень помогла Рудина. Уже тогда она была известным галеристом.

— Татьяна Рудина? Конечно, я помню. Ты рассказывала тогда, что у неё какая-то сложная любовная драма. Что-то связанное с Турцией. Она?

— Ну да. Она была замужем за турком, жила там шесть лет, потом сбежала в ребёнком в Россию*. Но я не об этом. Она открыла вторую галерею — «Mavi» называется.

— «Mavi»? — переспрашиваю я. — Что это значит?

— По-турецки — «синий». Как море, как небо, как цвет, который она любит. — Вероника говорит быстро, взахлёб. — И мы просто обязаны туда пойти с тобой.

— Вероника, я очень хочу, но можно я схожу позже? — пытаюсь найти компромисс.

— Ладно, — смеётся Вероника. — Считай, что я повелась на твой жалобный тон. Хотя Андрей хотел тебя поблагодарить за брата и племянницу. Говорит, ты вдохнула в них жизнь.

— И что там у тебя с Андреем? — спрашиваю я, возвращаясь к теме, которая меня волнует больше, чем дела в арт-мире.

— Андрей, — Вероника тянет имя, и я слышу, как она улыбается. — Он чудесный. Мы виделись уже три раза. Каждый раз он дарит мне цветы. Водил в оперу. И да, — она понижает голос, — секс становится всё лучше. Он учится, слушает меня, спрашивает, что мне нравится. Ты представляешь? Мужчина, который спрашивает!

— Представляю, — говорю я, и в голове почему-то возникает образ Олега. С которым мы никогда не занимались любовью.

— А ты? — Вероника возвращает мне вопрос. — Что с твоим командиром?

— Всё сложно, — говорю я. — Но я решила.

— Что решила?

— Перестать бояться, — говорю я. — И поговорить с ним. Не как психолог, как женщина.

Вероника молчит несколько секунд. Потом я слышу её радостный выдох.

— Наконец-то, — говорит она. — Арина, наконец-то. Я так долго ждала, когда ты это скажешь.

— Не дождалась бы, если бы не ты, — признаюсь я. — Твои слова про мой любовный кризис… они задели. Но они были правдой.

— Я знаю, — мягко говорит Вероника. — Я потому и сказала. Иногда нужно, чтобы кто-то со стороны сказал тебе правду в лицо.

— Спасибо тебе, — говорю я. — За всё.

— Не за что, — отвечает она. — А теперь иди и звони ему. Не откладывай.

— Поздно уже, — смотрю на часы, — почти одиннадцать.

— Для такого дела никогда не поздно, — уверенно заявляет Вероника. — Звони.

Она отключается.

Я смотрю на телефон. На номер Олега. Мой палец зависает над кнопкой вызова.