Книга Без разрешения, страница 11 – Татьяна Никольская

Катя берёт книгу. Прижимает к груди.

— Спасибо, — шепчет она.

— Если захочешь поговорить, звони в любое время, хорошо?

Катя кивает.

Арина Сергеевна смотрит на меня.

— Вы позвоните, если что-то пойдёт не так, — говорит она. И это не вопрос.

— Позвоню, — говорю я.

Она кивает и уходит. Катя смотрит ей вслед.

* * *

Дома тишина.

Не та тишина, которая бывает, когда все заняты своими делами. Мёртвая тишина. Тяжёлая, давящая.

Катя уходит в свою комнату, закрывает дверь. Я слышу, как она кладёт книгу на стол, как садится на кровать. Всё.

Я стою в коридоре. Смотрю на закрытую дверь.

— Катя, — говорю я. — Ты хочешь есть?

Молчание.

— Я закажу пиццу. Ты любишь пиццу.

Молчание.

— Катя.

Ничего. Я подхожу к двери, стучу.

— Катя, ответь, пожалуйста.

Тишина.

Я прижимаюсь лбом к косяку. Закрываю глаза.

— Дочка, — говорю я тихо. — Я здесь. Я рядом. Ты не одна.

Ни звука. Я жду пять минут. Десять. Она не отвечает.

Приоткрываю дверь. Катя сидит на кровати, поджав ноги, и смотрит в окно.

Всё. Никаких признаков выздоровления, которые я видел в больнице.

* * *

Вечером звонит Лена. Спрашивает, как Катя.

— Не говорит, — отвечаю я.

— То есть как не говорит? Она же в больнице говорила!

— Говорила с психологом. Со мной — нет.

Лена начинает кричать. Что я не так делаю, что я слишком жёсткий, что я не умею разговаривать с дочерью. Я молчу. Она права.

— Привози её ко мне, — говорит Лена. — Пусть поживёт у меня. Может, тут заговорит.

— Она не хочет к тебе, — отвечаю я. — Она сама выбрала жить со мной.

— Потому что ты разрешаешь ей всё! — кричит Лена. — Компьютер, телефон, гулянки! А нужно дисциплину!

— Дисциплины со мной ей хватает, ты знаешь. Ей нужна помощь.

— Я и есть помощь! Я её мать!

Я сбрасываю вызов.

Лена перезванивает. Я не беру трубку. С ней всегда было бесполезно разговаривать. Не зря же она ходила к этой… психологине. Вяземской.

* * *

На следующий день Катя идёт в школу.

Я настоял. Врачи сказали: нужен режим, нужна социализация, нельзя запирать её дома. Я согласился. Может, школа поможет. Может, там она начнёт говорить.

Я отвожу её сам. В машине молчим. Катя смотрит в окно, теребит край свитера.

— Я заеду за тобой после уроков, — говорю я.

Она кивает.

— Если что-то случится, позвони.

Кивок.

Я останавливаюсь у школы. Катя выходит из машины, идёт к входу. Не оборачивается. Я смотрю, как она идёт. Худенькая, с рюкзаком за спиной. Такая маленькая. Такая беззащитная.

Вижу, как у дверей школы её встречает классный руководитель — молодая женщина, которая обещала присмотреть. Я поговорил с ней накануне. Объяснил ситуацию без подробностей. Она кивала, говорила «конечно», «мы поможем».

Не помогут. Никто не поможет, кроме меня. А я не знаю как.

* * *

После уроков я заезжаю за Катей. Она сидит на скамейке у входа одна.

— Как прошло? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

— Кто-то обижал?

Молчание.

— Катя, пожалуйста, скажи хоть слово.

Она смотрит на меня. В её глазах — усталость. И что-то ещё. Словно она хочет что-то сказать, но не может.

Дома она уходит в свою комнату и закрывает дверь.

Поговорить не получается.

* * *

Проходит неделя.

Катя ходит в школу. Ест, когда я ставлю еду на стол. Смотрит телевизор. Иногда читает книгу, которую подарила Арина Сергеевна.

Но со мной не говорит. Совсем.