Онлайн книга «Чужой бумеранг»
|
Оля сжала ее руку крепче. — Мам, я все понимаю. Правда. Я вижу, как ты сейчас… светишься. Как будто внутри у тебя тоже вот такой огонек, – Оля кивнула на печку. – Ты так смеешься теперь, по-настоящему. Этого не было очень-очень давно. Слезы выступили на глазах у Лены. Она кивнула, не в силах вымолвить слова. — Я не хочу, чтобы ты снова была несчастной, мамуль, – голос Оли вдруг стал твердым и взрослым. – И если он, его возраст, его Москва… если все это делает тебя счастливой сейчас – то и ладно. Пусть будет так. — Но ты тоже боишься, что он уедет? – тихо прошептала Лена, наконец найдя в себе силы говорить. — Да. – честно призналась Оля. – Боюсь, что он тебя бросит. И тебе будет больно. Но знаешь что? Если он посмеет тебя бросить, мы с тобой вдвоем справимся. Мы же всегда справлялись. А я… я буду рядом. Всегда. Буду помогать во всем. Готовить, убирать, что угодно. Ты только не отказывайся от своего счастья из-за страха. И уж точно не из-за того, что он младше. Ты самая красивая, понимаешь? Самая-самая. И добрая, и умная. Он еще должен заслужить тебя! Лена обняла дочь, прижавшись к ее щеке. Они сидели так молча. В печке потрескивали угли, освещая их лица теплым светом. — Спасибо тебе, доченька… – наконец выдохнула Лена, отстраняясь и смотря Оле в глаза. – Я, наверное, самая счастливая мама на свете. У меня растет не просто дочь, а настоящий друг. — … Лен, – тихо сказал Кир, выдернув ее из воспоминаний, – что ты знаешь про Креста? Лена удивленно повернулась. — Чего это ты вдруг? Почему спрашиваешь? Зачем он тебе? — Я вижу, что с этим парнем что-то не так. Да, я знаю, что его родители пьют… здесь многие пьют… но почему он такой, – Кир подыскивал удачное слово, – такой злобный и дикий? — Я знаю только то, что рассказала мне баба Нюра, – сказала Лена, уютнее устраиваясь в объятиях Кира. — Расскажи, что знаешь, – попросил Кир. – Хочу попробовать понять его… — Баба Нюра рассказывала, что Виталька в детстве был хорошим, заполошным, драчливым, но не сволочью… до того самого дня… Глава 21. Крест По дороге, лентой извивающейся меж двух полей спелой ржи, спотыкаясь, бежал мальчишка лет десяти. Худенькое тело трясло от беззвучных рыданий – на тонкой детской шее алел свежий ожог в виде креста. Паренек забежал в рожь, рухнул на землю, смяв спелые мокрые после недавнего дождя колосья, и стал в бешенстве колотить кулаками землю, выкрикивая бессвязные проклятия. Только сейчас он смог дать волю эмоциям, только здесь, где его никто не видел и не слышал, он смог закричать от нестерпимой боли. Спрятанный от всего мира шелестящей стеной колосьев, он, наконец, разрыдался. Не просто заплакал – завыл от боли, обиды, бессильной злобы, раздирающей на части детскую душу. Тощие кулачки яростно колотили землю. Вскочив на ноги, со злостью вырывая и бросая на землю пригоршни колосьев, ребенок словно пытался выместить на них всю свою боль. — Ни мать, ни Наташку, ни отца!!! – неслось над полями страшное детское проклятье… Именно здесь, в боли и отчаянии, скрепленная, словно печатью, страшным ожогом, рождалась клятва. Клятва, которая станет его броней – больше никто не увидит его слез, никто и никогда не дождется ни жалости, ни сочувствия! Ни мать, сломленная, покорная, принимающая все выходки пьяного мужа. Ни сестра Наташка, безмолвная, бледная тень. И уж тем более он, источник всех бед, монстр, разрушивший всё, – отец… |