Книга Чужой бумеранг, страница 32 – Татьяна Холодцова

— Нет! – закричала она, вытирая кровь с разбитой губы, – Нет! Я больше туда не пойду! Можешь меня прирезать, придушить, но я не пойду к нему больше!!! – она убежала в дом, громко хлопнув дверью, бросилась на кровать и разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку.

Крест остался на крыльце. Он закурил и задумался… Предъявить Киру он ничего не может, в ментовку его не сдашь… План провалился. Но это не значило, что он сдастся.

Он никогда не сдавался.

Он обязательно придумает новый план, гораздо более жесткий!

Крест достал телефон и набрал номер.

— Собирай всех!

Старый сарай на окраине Кузичей мерцал изнутри. Щелястые стены, когда-то крепкие, теперь скособочились и прогнулись. Крыша местами провалилась. Внутри сарая, по центру, стояла большая закопченная бочка. В ней плясало пламя, дающее мерцающий свет. Огонь лизал почерневшие края, вырывался наружу короткими языками, освещая лица собравшихся. Тени от фигур прыгали по стенам, то вытягиваясь до потолка, то сжимаясь в черные комки.

Их было четверо.

На верстаке, облупившемся от ржавчины, свесив длинные ноги в рваных кроссовках, сидел Крест и медленно строгал ножом ветку. Движения длинные, уверенные. Стружка падала к его ногам, тонкая, как бумага. Он спрыгнул с верстака, подошел к бочке и, задумавшись, долго смотрел на огонь. Размышляя, он продолжал строгать ветку. Иногда подцеплял кончиком ножа тонкую ленту стружки, подносил к огню и наблюдал, как она вспыхивает, сгорая в мгновение.

— Ну что, пацаны, – начал он, не поднимая глаз, – готовы?

Сизый – коренастый парень с грубым лицом, толстыми губами и маленькими глазками – хрипло засмеялся, плюнув в огонь. Слюна зашипела, испаряясь.

— Давно уже. Ты ж сам знаешь – без дела скучно.

Никола – высокий и костлявый, с перебитым когда-то носом – молча переминался с ноги на ногу. Его пальцы нервно перебирали край куртки, будто он уже предчувствовал, о чем пойдет речь.

Щепа – самый младший и самый тощий – сглотнул. Он стоял, кусая губу. В животе противно сосало, как перед контрольной, к которой не готов. Он помнил, как в прошлый раз его вырвало после «дела». Крест тогда долго смеялся, влепил смачную затрещину и сказал: «Вырастешь – привыкнешь». Но Щепа не хотел привыкать. Просто… он не знал, как уйти. Он уже знал, что, когда Крест начинает так спокойно говорить, – дело пахнет кровью. Щепа попал в их шайку четыре года назад. Он держался рядом из желания выглядеть круче, серьезнее… опаснее.

Его прозвали Щепой в начальной школе, когда физрук «Том» спросил:

— Синицын, ты чего такой бледный, тощий? Прям щепа березовая, – класс взорвался хохотом, а Андрюха Синицын навечно стал Щепой. В душе он страдал от того, что вынужден был делать, а уйти не мог. Уйти – значит, опозориться перед всеми. Попасть к Кресту – честь. Уйти – конец. Он не простит и не забудет.

— КирСан, – произнес Крест, наконец подняв голову. В его черных глазах отражалось пламя, и казалось, будто они горят изнутри. – Он думает, что может насрать мне на голову и уйти сухим?

Сизый хмыкнул.

— Да он же просто училка… Чего с ним возиться?

Крест медленно повернулся к нему.

— Он мою сестру… трахнул и выгнал. А она теперь ревет… – Крест резко сжал ветку в руке, и та с треском сломалась. – Попользовал и выбросил.