Книга Чужой бумеранг, страница 10 – Татьяна Холодцова

— Войдите, – его голос был ровным, казенным.

Дверь открылась, пропуская внутрь Марину Ляшину, ученицу девятого класса. С ней вкатилась волна наглого, сладковатого аромата – дорогие духи с нотками пачули и чего-то запретного, явно не предназначенного для школьных стен. Она закрыла дверь спиной, облокотившись на нее, и окинула кабинет томным, оценивающим взглядом. На ней была не школьная форма, а узкие кожаные брюки, дорогие ботинки на каблуке и обтягивающий свитер, подчеркивающий уже вполне сформировавшуюся фигуру.

— Кирилл Александрович, – ее голос был нарочито медлительным, с легкой насмешкой. – Я к вам по поводу двойки.

Кир не поворачивался. Он знал этот тон. Тон избалованной принцессы, привыкшей, что мир существует для того, чтобы удовлетворять ее сиюминутные прихоти. Он понимал по ее тону, что сейчас «хотелкой» был он сам, и это было отвратительно. Наконец он обернулся. Его удивительные яркие глаза, обычно веселые и насмешливые, сегодня были абсолютно пустыми, холодными. Он видел перед собой не соблазнительную девушку, а очередную проблему, шумную и наглую, которая вторглась в его священный день тихой скорби.

— По поводу двойки положено ходить с дневником. И в школьной форме. – как же она его раздражала… Она притащилась в самый неподходящий момент…

— Ой, ну что вы как заведенный, – девчонка фыркнула и сделала несколько шагов по кабинету, поглаживая пальцами корешки книг на полке. – Дневник я забыла. А форма – она для серости. Я не люблю быть серой.

— Сформулируй суть проблемы, Ляшина. У меня мало времени.

— Суть проблемы, – передразнила она, подойдя к его столу и усаживаясь на край, демонстративно игнорируя стул для посетителей, – в том, что у меня двойка по контрольной. А папа… ну, вы же знаете моего папу… он очень расстроится. Ведь вы ходили к нам домой, – она понизила голос, – вы же были моим… репетитором… и вдруг – двойка. – она указательным пальцем покатала по столу карандаш.

— Есть простое решение: открыть учебник и выучить, наконец, причины и основные события Первой мировой войны. Особенно, кто с кем воевал и почему.

Она засмеялась, но смех был фальшивым, натянутым.

— Скучно. Я предлагаю другое решение. Вы исправляете мне оценку. А я… – она выдержала паузу, глядя на него с вызовом, – я могу быть очень благодарной.

Он смотрел на нее с отвращением и легким недоумением – так, словно она только что предложила ему съесть жабу.

Кир закрыл глаза на секунду, морщась, будто от физической тошноты. Сегодняшний день и без того был выжженным изнутри, всё сегодня давалось с трудом, а тут это бесконечное, тупое, пошлое кино. Когда он снова открыл глаза, в них была всё та же холодность, но уже смешанная с презрением к ее предложению:

— Марина, – его голос был плоским, без единой эмоции, лишь смертельная усталость. – Сохрани свою «благодарность» для кого-нибудь другого. Меня твои намеки не просто не интересуют, они вызывают отвращение. Просто исчезни с моих глаз. Двойка – это единственная адекватная оценка твоему знанию и, как выяснилось, поведению тоже. Выйди.

Он снова развернулся к окну и замолчал, всем видом показывая, что разговор окончен. Его молчаливое презрение и явное отвращение, обожгли ее гораздо сильнее, чем это сделал бы крик. Он просто вычеркнул ее из своего пространства, как что-то незначительное и надоедливое. На ее идеально подведенных глазах выступили слезы ярости и унижения. Она спрыгнула со стола, лицо исказила гримаса злобы.