Книга Любимый злодей. После, страница 96 – Д. С. Одесса

— Ты тоже это слышал? – спрашиваю я его.

— Наверняка это машина, – отвечает он, лишая себя надежды.

Ну что за идиот.

А вот я так не думаю, потому что в следующее мгновение глаза Нурии начинают двигаться под веками.

Может, ей просто снится сон? В коме вообще снятся сны?

Но когда Нурия, с трудом моргнув, открывает глаза, я понимаю, что она не спит. Но, может быть, это я сплю? Охренеть! Я тут же бросаюсь к кровати, в то время как оцепеневший Уайлдер не двигается с места, словно у него галлюцинации.

— Она очнулась!

Глава 22

Нурия

Слышишь, как поет мое сердце?

Слышишь, как моя душа зовет тебя?

Слышишь, как мой дух взывает к тебе?

Сердце гулко бьется в груди.

Умпф. Умпф. Умпф.

Удары настолько сильны, что от них поднимается грудная клетка. Возникает ощущение сдавливания, странное, механическое.

— Скажи мне, мать твою, что делать! Потому что я не могу придумать ничего другого, кроме как отправить ее как можно дальше, чтобы больше ее не любить! – проникают чьи-то слова в мой вялый разум.

Демон. Это Демон.

Но… почему он не хочет меня любить? Почему он так взволнован, так зол, так громко говорит? С кем он разговаривает? Потому что приглушенный мужской голос, который ему отвечает, едва различим.

Я борюсь со свинцовой тяжестью в голове и заставляю себя открыть глаза. Почему это так трудно?

С трудом размыкаю веки. Сначала меня встречает полутемная комната с наполовину задернутыми шторами, сквозь которые пробивается лишь немного дневного света. Затем я замечаю высокую фигуру в черной куртке. С темными татуировками, доходящими до подбородка, и пронзительным демоническим взглядом. Это Лек-стон.

Лекстон здесь.

— Она очнулась.

В следующее мгновение с другой стороны появляется мотоциклист в черном шлеме с откинутым козырьком. Его темно-синие глаза, которые всегда напоминают мне о последних секундах сумерек, опасно сужаются. Брови сдвинуты, черные пряди прилипли ко лбу. Вид у него чертовски скверный.

— Демон, – хочу сказать я, однако у меня не получается издать даже вздох, стон или хрип. Почему?

Я концентрируюсь на монотонном клокочущем звуке, который переходит в мягкое клацанье. Понимаю, что у меня во рту находится какой-то предмет, а сама я едва могу пошевелиться. В панике смотрю направо, где стоит Лекстон. Это что, новый трюк, чтобы заткнуть мне рот?

— Успокойся, кисуля. Ты спала, очень долго спала, и за тебя еще дышит аппарат, – объясняет Лекстон, наклоняясь ко мне. – Не паникуй, я позову врача.

Не паниковать?

Моя грудная клетка двигается сама по себе, при этом я не делаю осознанных вдохов. Такое ощущение, что мной управляют дистанционно.

— Оставайся с ней и не делай глупостей, – командует Лекстон своему другу.

С чего бы Демону делать глупости? Мой взгляд мечется от Лекстона к Демону и обратно, и так снова и снова, пока Лекстон не отворачивается от кровати. Что происходит?

— Ш-ш-ш, успокойся. – Демон снимает шлем, на котором остались капли воды, затем стягивает правую перчатку, чтобы коснуться пальцами моей щеки.

Я поднимаю левую руку, чтобы взять его ладонь.

Что случилось? В глазах собираются слезы, потому что я хочу задать ему столько вопросов, но не могу говорить. Где я? Сколько спала? Как все это могло произойти?

Я тянусь к его руке, чтобы указательным пальцем нарисовать на ладони буквы «Ч», «Т» и «О».