Книга Мальчик, страница 47 – Лера Титова

— А он понял?

— Да.

— Как?

— Я сказала. Всё.

— И он не ушёл?

— Нет.

— Почему?

— Потому что он любит меня.

Лина встала.

— Скажи ему, — сказала она. — Всё. Когда будешь готова.

— А если не скажу?

— Тогда это убьёт тебя изнутри.

Она пошла к двери.

— Лина, — сказала Виолетта.

— Да?

— Спасибо.

— Не благодари.

Она вышла.

Виолетта осталась одна.

Смотрела на спящего Микеле.

На его молодое лицо.

На его губы — приоткрытые, влажные.

На его руки — которые сжимали подушку.

— Я скажу, — прошептала она.

Он не проснулся.

Но его губы дрогнули в улыбке.

Она легла рядом.

Закрыла глаза.

Она ждала три дня.

Не потому, что боялась — потому что искала слова. Как сказать? «Я спала с мужчинами, чтобы выжить»? Слишком просто. «Я продавала себя»? Слишком грязно. «Я делала то, что ты даже представить не можешь»? Слишком страшно.

Микеле видел, что с ней что-то происходит. Она стала тише. Меньше улыбалась. Чаще смотрела в окно.

— Что с тобой? — спросил он вечером третьего дня.

Они сидели на террасе. Солнце садилось за море.

— Ничего.

— Ты врёшь. Я вижу.

Она посмотрела на него. В его глазах — не злость. Не подозрение. Беспокойство.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала она.

— Говори.

— Не здесь.

— Где?

— В комнате.

Он встал. Протянул руку.

— Идём.

В комнате он закрыл дверь. Села на кровать. Она осталась стоять.

— Ты пугаешь меня, — сказал он.

— Не бойся.

— Тогда говори.

Она молчала. Долго. Он ждал.

— Ты знаешь, как я жила до тебя?

— Нет.

— Я была одна. После смерти мужа — одна. Без денег. Без семьи. Без будущего.

— Ты говорила.

— Не всё.

Она подошла к окну. Смотрела на сад. На жасмин. На Джузеппе.

— Я спала с мужчинами, — сказала она. — Не потому, что хотела. Потому что нужно было выжить.

— Я знаю.

— Нет. Ты знаешь про Марчелло. Но были другие.

— Сколько?

— Не помню.

Он встал. Подошёл к ней.

— Ты злишься? — спросила она.

— Нет.

— Врёшь.

— Не вру.

Он взял её за плечи. Повернул к себе.

— Я не злюсь, — сказал он. — Я люблю тебя.

— Не надо.

— Что?

— Не надо меня жалеть.

— Я не жалею.

— Тогда что?

— Я понимаю.

Она смотрела на него.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Ты не знаешь, каково это — ложиться с тем, кого ненавидишь. Смотреть в потолок и считать минуты. Ждать, когда кончится.

— Знаю.

— Откуда?

— Я видел. В порту. Когда убивал Марчелло.

— Что ты видел?

— Женщин. Которых заставляли. Которые молчали. Которые плакали.

— Я не плакала.

— Я знаю. Ты сильная.

— Я не сильная. Я просто не хотела умирать.

Она отвернулась.

— Ты думаешь, я грязная, — сказала она.

— Нет.

— Врёшь.

— Не вру.

Он обнял её сзади.

— Ты не грязная, — сказал он. — Ты живая.

— Этого недостаточно.

— Достаточно.

Она повернулась к нему. Поцеловала. Сквозь слёзы.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Ты тоже скажи.

— Я люблю тебя, Виолетта.

Она обняла его.

— Не уходи, — сказала она.

— Не уйду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они стояли так долго.

Солнце село.

В комнате стало темно.

Никто не зажигал свет.

Она не спала всю ночь.

Микеле уснул — его дыхание было ровным, спокойным. Виолетта лежала рядом, смотрела в потолок и перебирала в голове его слова. «Ты не грязная. Ты живая». Он сказал это так просто. Как будто это было очевидно. Для него — может быть. Для неё — нет.

Она осторожно встала, накинула халат, вышла в коридор. Особняк спал. Только охрана на постах — чёрные силуэты в саду, щелчки раций, приглушённые голоса.