Книга Не выйдешь сухой, страница 8 – Лера Титова

— Что ты со мной делаешь, Ян? — прошептала она. — Ты даже не рядом, а я уже разваливаюсь на части.

Она закрыла глаза.

И решила: сегодня она обыщет каждый угол этого дома. Не ради документов. Ради правды. Есть ли у него кто-то? Или она — единственная, кто оставила след в его постели?

Она знала, что это безумие. Что Арно убьёт её, если узнает. Что Ян вышвырнет её, если поймёт.

Но она уже не могла остановиться.

Тина отлепилась от стекла, выпрямилась, вытерла слёзы — или капли от холодного окна, уже не важно.

— Я найду, — сказала она. — Если ты с кем-то — я найду.

И пошла обыскивать дальше.

Он вернулся в десятом часу вечера.

Дверь открыл своим ключом — не позвонил, не предупредил. Вошёл в прихожую, бросил ключи в чашу на тумбе, скинул куртку. В доме горел свет — не везде, но в гостиной и коридоре. Значит, она не спала.

Или уже ушла.

Ян прошёл на кухню. Пусто. Кофемашина выключена, чашка в мойке — одна. Термос, который он оставил утром, стоял на том же месте, нетронутый. Он открыл крышку — кофе остыл. Она даже не притронулась.

Он прошёл в гостиную.

И остановился.

Фотография на полке. Та, где он с матерью. Сдвинута. Он запомнил — она стояла ровно посередине. Теперь на два сантиметра левее. Ян усмехнулся.

— Искала, — сказал он тихо.

Подошёл к комоду. Открыл ящик, где лежал паспорт. Паспорт был на месте, но лежал другой стороной — перевёрнутый. Он достал его, открыл. Всё на месте. Она смотрела его семейное положение.

— Умно, — сказал он. — Но не очень аккуратно.

Он обошёл комнату. Шкаф в прихожей — дверца приоткрыта на пару сантиметров. Он не оставлял её так. Там висела его верхняя одежда. Она проверила карманы? Или просто смотрела, нет ли чужого?

Ян открыл шкаф. Пальто, куртки, плащи. Всё на своих местах. Он запустил руку в карман куртки — ключи, зажигалка, старая квитанция. Всё, что он там оставил. Она не взяла. Только смотрела.

— Что ты искала, Тина? — спросил он вслух. — Документы? Или следы другой?

Он прошёл в спальню.

Постель застелена. Не так, как он оставлял. Он заправлял кровать по-военному — простыня натянута, подушка ровно посередине. Теперь подушка лежала чуть криво, а на наволочке — едва заметное пятно. Она ложилась на его подушку. Нюхала.

Ян сел на край кровати.

— Дура, — сказал он. Нежно. Почти с сожалением.

Она искала не документы. Она искала доказательства того, что у него есть кто-то. Она ревновала. Тина, которая должна была его соблазнить и бросить, рылась в его вещах, чтобы понять, не спит ли он с другой.

Это было смешно. Это было жалко. Это было красиво.

Он встал, пошёл в гостевую спальню.

Дверь открыта. Кровать пуста. Постель не тронута — она даже не ложилась сегодня. Футболка, которую он дал ей, аккуратно сложена на стуле. Его футболка. Она сняла её, надела свою одежду и ушла.

Ян взял футболку, поднёс к лицу. Её запах. Цветы, что-то сладкое, и под ним — страх.

Он вернулся в прихожую. Открыл тумбу, где лежал запасной ключ. Ключа не было.

Она взяла его.

И ушла.

Ян стоял в прихожей, сжимая в руке её запах, и смотрел на дверь, которая закрылась за ней несколько часов назад.

Она ушла сама.

Не потому, что он выгнал. Не потому, что испугалась. А потому, что не выдержала. Потому что ревновала. Потому что хотела его. Потому что врать ему лицом в лицо стало невыносимо.