Книга Не выйдешь сухой, страница 7 – Лера Титова

— Прекрати, — сказала она себе вслух. — Ты здесь не для этого. Ты здесь, чтобы…

Чтобы что? Соблазнить его? Уже пыталась — голая, мокрая, в двух сантиметрах от его тела. Он не тронул. Выкрасть документы? Она даже не знала, где они. Убить? Арно не просил убивать. Только сломать.

Но её ноги уже несли её в спальню Яна.

Дверь была открыта. Она вошла.

Комната огромная — кровать с серым постельным бельём, разобранная, смятая. Он спал здесь сегодня. Тина провела ладонью по простыне. Холодная. Он ушёл давно. Она поднесла руку к лицу, вдохнула. Его запах. Тот самый — гель для душа, кожа, что-то горькое, мужское.

— Дура, — прошептала она.

Но не убрала руку.

Шкаф. Тина открыла створки. Всё развешано по цветам — чёрное, серое, белое. Никаких женских вещей. Ни платья, ни блузки, ни чужой футболки. Только его. Она выдохнула с облегчением — и тут же разозлилась на себя за это облегчение.

— Какая разница? — спросила она себя. — Ты здесь не для того, чтобы проверять, есть ли у него кто-то. Ты здесь, чтобы…

Она не договорила.

Ванная. Два зубных стакана. Один — пустой. Второй — с его щёткой. Тина проверила ящики. Мужской гель для душа, мужской шампунь, мужской крем для бритья. Никакой розовой упаковки. Никаких заколок. Никаких следов.

Она должна была радоваться. Вместо этого почувствовала, как внутри разрастается что-то тёмное и липкое.

Ревность.

— Ты идиотка, — сказала она своему отражению в зеркале.

Отражение молчало. Мокрые после сна волосы торчали в разные стороны, под глазами круги, губы искусанные. Она выглядела так, будто её переехал грузовик. И она ещё ревнует? К кому? К пустоте?

Тина вышла из ванной, прошла в гостиную.

Там было больше следов. Журнальный столик — пульт, телефон, пустая чашка. Она не удержалась, взяла телефон. Экран чёрный. Без пароля не включить. Поставила на место.

На полке — фотография. Тина замерла.

Ян и… кто это? Женщина. Лет сорока, с короткими тёмными волосами, в строгом костюме. Они стояли у какого-то здания, оба серьёзные, не улыбаются. Сестра? Адвокат? Партнёр?

Тина всматривалась в лицо женщины, и внутри всё кипело.

— Прекрати, — приказала она себе вслух. — Ты не имеешь права ревновать. Ты здесь по делу. Ты — наёмница. Ты получила деньги. Ты должна выкрасть документы и исчезнуть.

Она села на диван, обхватила голову руками.

Но мысли не слушались.

А что, если у него действительно кто-то есть? Что, если он не тронул её вчера не потому, что хотел правды, а потому, что ему не нужно? Что, если он насытился другой? Что, если эта женщина на фотографии — его любовница? Или хуже — жена?

Тина встала, прошлась по комнате.

Она открыла ящик комода. Паспорт. Его. Открыла. Ян Марек, тридцать два года. Никакой печати о браке. Она выдохнула.

— Ты больная, — сказала она себе. — Ты обыскиваешь его дом, как ревнивая жена. А ты никто. Ты — заказ. Ты — инструмент. Ты — шлюха, которая взяла деньги, чтобы соблазнить мужчину.

Слова били больно. Но это была правда.

Она закрыла ящик, отошла к окну.

За стеклом — город. Миллион жизней, миллион тайн. И её собственная — самая жалкая.

Она ревновала мужчину, которого должна была предать.

Она хотела его так сильно, что готова была рыдать от того, что он не пришёл к ней ночью.

Она ненавидела себя за это.

Тина прислонилась лбом к холодному стеклу.