Книга Не выйдешь сухой, страница 60 – Лера Титова

— Я люблю тебя, Тина, — сказал он.

Она замерла.

— Что?

— Я люблю тебя. Я не умею любить. Я не знаю, как это делать правильно. Я не умею говорить красивые слова, дарить цветы, делать сюрпризы. Я умею защищать, владеть, заботиться. Но с тобой — я учусь.

— Ты правда меня любишь?

— Правда.

Тина заплакала. Не горько, не от боли — от счастья. Она обняла его, прижалась, уткнулась лицом в его грудь.

— Я люблю тебя, Ян, — прошептала она. — С первого дня. С первой минуты. Когда ты заплатил два миллиона за час и сказал «я не хочу тебя покупать». Я люблю тебя.

— Я знаю, — сказал он. — Я всегда знал.

— Почему ты не сказал раньше?

— Боялся.

— Ты? Боялся?

— Я боялся, что ты уйдёшь. Что не поверишь. Что испугаешься. Что я скажу, а ты ответишь: «Ты ошибаешься».

— Не ответила бы.

— Я знаю теперь. Но раньше — не знал.

Он поцеловал её. Нежно, медленно, как целуют первый раз. Тина ответила. Они лежали в темноте, обнявшись, и не спешили. Время остановилось. Арно, угрозы, война — всё исчезло. Остались только они.

— Ян.

— Мм?

— Что будет завтра?

— Завтра мы уничтожим Арно.

— А послезавтра?

— Послезавтра будем жить. Просто жить. Вместе.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она закрыла глаза. Уснула с улыбкой на губах.

Ян не спал. Смотрел на неё, гладил по волосам, думал.

Завтра начнётся война. Самая страшная в его жизни. Но он выиграет. Потому что ему есть за что сражаться.

За неё.

За них.

За будущее, в котором не будет страха.

Она проснулась от того, что его не было рядом.

Простыня остыла, подушка хранила только её собственный запах. Тина села, посмотрела на пустую половину кровати, прислушалась. В доме было тихо — ни шагов, ни голосов, ни шума кофемашины. Только утренний город за окном и её собственное дыхание.

Она встала, накинула халат — тот самый, шёлковый, тёмно-синий, который он купил ей. Прошла на кухню. Пусто. Заглянула в кабинет. Пусто. В гостиную. Пусто.

Ян ушёл.

Тина нашла записку на холодильнике — короткую, без подписи, без приветствия:

«Уехал по делам. Вернусь вечером. Не выходи из дома. Жди меня».

Она перечитала три раза. Сжала бумагу в кулаке.

— Ты не можешь так просто уйти, — сказала она пустоте. — Не сейчас.

Но он ушёл.

Тина осталась одна. В его доме. В его халате. С его запахом на подушке.

Она не знала, что делать.

Она попыталась позвонить — телефон не отвечал. Написала сообщение — прочитано, ответа нет. Позвонила Глебу — тот сказал: «Ян просил не беспокоить его сегодня. Он готовит операцию». — «Какую операцию?» — спросила Тина. Глеб молчал. Потом сказал: «Он сам расскажет, когда вернётся».

Тина села на диван, обхватила колени руками, уставилась в стену.

Она знала: Ян готовит удар. Она знала: он хочет защитить её. Она знала: он не проиграет.

Но страх всё равно был. Липкий, холодный, как утренний туман за окном.

Она думала о матери. О том, что Арно угрожал ей. О том, что Ян обещал защитить. О том, что она сама — слабое звено. Если Арно схватит её — он сможет шантажировать Яна. Сможет заставить его сдаться. Сможет уничтожить обоих.

Тина встала, подошла к окну. Город внизу жил своей жизнью — машины, люди, суета. Ей казалось, что она смотрит на всё это из другого мира. Мира, где нет места обычной жизни. Где каждый день — война.

Она приняла решение.

Достала телефон, набрала номер.