Книга Не выйдешь сухой, страница 35 – Лера Титова

Но сейчас — сейчас это было важно.

Она не планировала влюбляться.

Тина была профессионалом. Зинаида учила её: «Никогда не влюбляйся в клиента. Клиент — это деньги. Деньги не пахнут, не целуют, не обещают. Деньги просто есть. И их может не стать в любую секунду». Тина кивала, запоминала, повторяла про себя каждое утро перед зеркалом: «Я не влюбляюсь. Я работаю. Это работа».

Но Ян не был клиентом. Не совсем.

Да, он заплатил. Два миллиона за час — сумма, от которой у Зинаиды округлились глаза. Да, он привёз её в свой пентхаус, дал душ, свою рубашку, говорил о душе. Да, он трахнул её так, как никто до него — не потому, что умел лучше (хотя умел), а потому, что смотрел в глаза. Не закрывал их, не отворачивался, не представлял на её месте кого-то другого. Он видел её. Настоящую.

И она не смогла остаться прежней.

Первый месяц был как сон.

Тина проснулась у него на второй день и поняла, что не хочет уходить. Он не просил остаться — сам предложил. Сказал: «Живи здесь, пока не надоест». Она подумала: «Это игра. Он проверяет. Хочет, чтобы я вцепилась в него, а потом выгнал». Но он не выгонял. Он покупал продукты, готовил ужин — плохо, но старался. Он дал ей ключ от квартиры. Он записал её номер в телефон не как «Тина из агентства», а просто «Тина».

Она перевезла вещи через три дня. Маленький чёрный чемодан, потёртый, с заевшей молнией. Ян посмотрел на него, усмехнулся.

— Это всё?

— А что ещё?

— Не знаю. Я думал, у женщин много вещей.

— У меня нет ничего, кроме того, что ты видишь.

Он взял чемодан, отнёс в спальню, поставил в шкаф. Потом подошёл к ней, обнял — крепко, надёжно, как будто она была не элитной сопровождающей, а хрупкой вещью, которую можно разбить.

— У тебя теперь есть я, — сказал он. — Этого достаточно.

Она не поверила. Не сразу.

Прошли недели. Он не проверял её телефон. Не спрашивал, где она была, когда возвращалась поздно. Не ревновал. Не контролировал. Он просто был рядом.

Она начала готовить завтраки. Яичница, тосты, кофе — всё, что умела. Он говорил: «Вкусно». Она знала, что врут, но приятно было.

Они смотрели фильмы по вечерам. Он выбирал боевики, она — мелодрамы. Спорили, смеялись, кидались подушками. Обычная жизнь. Которой у неё никогда не было.

Она впервые почувствовала, что такое «дом». Не квартира, не кровать, не стены. А человек. Который ждёт тебя вечером. Который обнимает, когда холодно. Который молчит, когда тебе грустно.

Она не говорила ему про любовь. Боялась спугнуть. Думала: «Скажу — и он исчезнет. Как отец. Как все».

Но он не исчезал.

Секс был другим. Не как в первый раз — жёсткий, требовательный, на грани. А другим. Медленным. Глубоким. Он смотрел на неё, как будто она была единственной женщиной на земле. Он говорил её имя — шёпотом, утром, когда они нежились в постели. Он целовал её плечи, спину, живот, бёдра — не торопясь, не требуя продолжения. Просто целовал.

Она плакала однажды ночью. Думала, он спит. Он не спал.

— Ты чего? — спросил он.

— Я счастлива, — сказала она. — И боюсь.

— Чего боишься?

— Что это закончится.

— Всё заканчивается, Тина. Но не сейчас.

Он обнял её, прижал к себе. Она уткнулась лицом в его грудь, слушала, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, уверенно. И верила. Хотела верить.