Книга Не выйдешь сухой, страница 124 – Лера Титова

— Ты не уйдёшь?

— Никогда.

Тина закрыла глаза.

В комнате было тихо. Только их дыхание. Только треск догорающих свечей. Только его сердце, которое билось ровно и спокойно.

Она знала: завтра будет новая жизнь. Но сегодня — сегодня был их день. Их ночь. Их любовь.

Ему было семь лет, когда он впервые понял, что деньги — это свобода.

Зимний вечер, холодный, тёмный, ветреный. Небольшой городок за Уралом, панельная пятиэтажка, квартира на первом этаже с вечно мёрзлыми батареями и запахом дешёвого табака. Ян сидел на полу в зале, листал старый журнал — «Огонёк», кажется, с картинками красивых машин и людей в дорогих костюмах. Он не умел читать по-английски, но смотрел на фотографии и представлял, что это его жизнь.

Отец пришёл пьяный. Всегда пьяный. Ян слышал, как он гремит ключами в замке, как мать испуганно вздыхает, как отец ругается матом, требуя ужин. Мать кормила его каждый вечер, даже когда денег не было даже на хлеб. Отец не благодарил. Отец бил.

Ян замер, прижался спиной к стене, сжал журнал в руках. Он знал, что сейчас начнётся. Сначала крики, потом удары, потом тишина, потом мать будет плакать на кухне, прижимая к лицу мокрое полотенце. Он ненавидел этот звук. Ненавидел больше всего на свете.

Всё началось, как обычно.

— Где деньги? — закричал отец.

— Какие деньги? — голос матери был тихим, испуганным.

— Я знаю, ты получила зарплату. Где они?

— Я заплатила за квартиру. Купила продукты. Лекарства.

— Врёшь!

Звук удара. Мать вскрикнула. Ян зажмурился.

— Ты, сука, прячешь от меня!

Ещё удар. Ещё. Ещё.

Ян открыл глаза. Встал. Пошёл на кухню.

Отец стоял над матерью, замахнувшись ремнём. Мать сидела на полу, закрывая голову руками. Ян подошёл, встал между ними.

— Не трогай её, — сказал он.

Отец посмотрел на него. Пьяные глаза, красное лицо, перекошенный рот.

— Ах ты, щенок!

Он ударил Яна. По лицу. Сильно. Ян упал, ударился головой о ножку стола. В глазах потемнело, во рту появился вкус крови.

— Не смей трогать сына! — закричала мать.

Она бросилась к Яну, закрыла его собой.

Отец смотрел на них. Секунду. Две. Потом плюнул, развернулся и ушёл в спальню. Хлопнула дверь.

Мать плакала. Ян не плакал.

Он лежал на полу, смотрел в потолок и думал: «Когда вырасту, у меня будет много денег. Я куплю маме дом. Я никогда не буду пить. Я никогда не подниму руку на женщину. Я буду сильным. Я буду богатым. Я буду свободным».

Ему было семь лет.

Он не забыл эту клятву.

Шли годы.

Отец пил всё больше. Мать работала всё больше. Ян учился всё лучше. В школе его дразнили за дешёвую одежду и старые учебники. Он не обижался. Он знал, что однажды уедет. Далеко. Навсегда.

В двенадцать лет он начал работать. Разгружал вагоны на товарной станции, мыл полы в магазине, разносил газеты. Деньги отдавал матери. Она плакала, говорила: «Ты слишком мал». Он не слушал. Он был старше своих лет. Намного старше.

В пятнадцать он купил свой первый костюм. Секонд-хенд, дешёвый, мятый, но он смотрелся в зеркало и видел будущее. Не этого города. Не этой жизни. Другой.

В шестнадцать отец избил мать в последний раз. Ян стоял в дверях, смотрел, как мать падает на колени, как отец замахивается снова. И понял — больше не может. Не может смотреть. Не может терпеть. Не может жить в этом аду.