Книга Не выйдешь сухой, страница 117 – Лера Титова

— Вы работаете здесь давно? — спросила женщина, не поднимая головы.

— Недавно.

— И как вам?

— Нравится.

— А раньше где работали?

Тина замерла.

— В ресторане, — сказала она.

— В каком?

— Это важно?

Женщина подняла голову. Посмотрела на Тину — холодно, изучающе, как смотрят на вещь, которую хотят купить, но не уверены в качестве.

— Я Катя, — сказала она. — Я знаю Яна.

Тина похолодела.

— Откуда?

— Мы были знакомы раньше. Давно.

— И что вам нужно?

— Ничего. Просто хотела посмотреть на вас.

— На меня?

— На ту, ради которой он отказался от всего.

Тина сжала ручку. Пальцы побелели.

— Он не отказывался от всего. Он выбрал меня.

— Одно и то же.

— Нет.

Катя усмехнулась. Заполнила анкету, положила ручку.

— Я приду завтра в семь, — сказала она. — Буду ждать.

Она повернулась и ушла. Тина осталась сидеть за стойкой, сжимая анкету в руке.

Вечером она рассказала Яну.

— Ко мне приходила женщина, — сказала она.

— Кто?

— Катя.

Ян замер. Поставил стакан с виски.

— Что она хотела?

— Посмотреть на меня.

— И что ты сказала?

— Ничего. Она сказала, что знает тебя. Давно.

— Было. Давно.

— Она была твоей девушкой?

— Да.

— Ты любил её?

— Не помню.

— Не ври.

— Не люблю врать.

— Тогда скажи правду.

Он посмотрел на неё. Долго.

— Это было до тебя, — сказал он. — До всего. Она ушла. Я остался. Всё.

— Она хочет вернуться?

— Не знаю.

— Ты хочешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что есть ты.

Тина молчала. Смотрела на него. На его глаза, на его руки, на его губы.

— Не ходи больше в тот клуб, — сказал он.

— Почему?

— Потому что я не хочу, чтобы ты видела её.

— Ты боишься?

— Я боюсь за тебя.

— Не надо. Я сильная.

— Знаю. Но я всё равно боюсь.

Он обнял её. Тина прижалась к нему.

— Я не уйду, — сказала она.

— Знаю.

— Я люблю тебя.

— Я знаю.

Он поцеловал её в макушку.

Тина закрыла глаза.

Всё будет хорошо.

Это случилось через два года после того, как она начала работать в агентстве.

Тина уже была лучшей. Зинаида говорила: «Тебя заказывают за месяц. Ты — бриллиант». Клиенты дарили цветы, бриллианты, приглашали в путешествия. Тина отказывала. У неё была цель — накопить, чтобы мать больше никогда не нуждалась. Чтобы счета за лечение не съедали последние деньги. Чтобы можно было дышать спокойно.

Она сидела в своей квартире — маленькой, однокомнатной, на окраине. Квартиру снимало агентство, хорошую, дорогую, с евроремонтом и новой мебелью. Тина не выбирала. Зинаида сказала: «Будешь жить здесь, ближе к центру, чтобы клиентам было удобно». Тина согласилась. Не спорила. У неё не было сил спорить.

На столе лежал конверт с деньгами. Десять миллионов. Плата за ту ночь, когда клиент избил её, а она убежала босиком по мокрой траве, не оглядываясь, не веря, что жива. Десять миллионов. Мать могла жить на эти деньги два года. Лекарства, врачи, реабилитация. Спокойная старость.

Тина смотрела на конверт и не чувствовала ничего. Пустота.

Она встала, подошла к шкафу, достала чемодан. Маленький, чёрный, потёртый. Открыла, положила на пол. Начала складывать вещи — джинсы, футболки, свитера. Не много. У неё никогда не было много вещей.

Она не знала, куда поедет. Не знала, что будет делать. Не знала, как объяснит матери, почему уволилась из ресторана. Но знала одно — больше не может. Не может улыбаться чужим мужчинам, терпеть чужие руки, чувствовать чужое дыхание на своей шее. Не может просыпаться по ночам от кошмаров, в которых её душат, бьют, насилуют. Не может смотреть в зеркало и не узнавать себя.