Книга Твоё сломанное чудовище, страница 74 – Евгения Ник

Мысль бьёт, как ток. Кто-то ещё посмел поднять на неё руку? Кто-то ещё причинил ей боль? Внутри мгновенно вспыхивает ярость. Настолько концентрированная, что я уже вижу, как ломаю кости тому, кто это сделал. Но сначала нужно разобраться. Кто? Почему? Мне нужны детали.

Наклоняюсь ближе, чувствую, как она дрожит.

— А теперь скажи мне, почему у тебя разбита губа и ты выглядишь так, будто участвовала в уличных боях?

Выдерживаю паузу, но вижу, что Иль не хочет отвечать на мой простой вопрос.

— Если не расскажешь сама, я всё равно узнаю. Просто потрачу на это чуть больше времени.

Меня накрывает чернотой. Хочу залечить каждое красное пятно на её фарфоровой, гладкой коже. Каждый кровоподтёк. Каждый намёк на чужие руки на её идеальном теле.

Сука, я реально долбанулся на ней.

Наклоняюсь ещё ближе, губы почти касаются её кожи за ухом. Чувствую, как у неё перехватывает дыхание. Вот он. Её страх снова вышел на первое место. Мягко впиваюсь зубами в нежную плоть, чтобы оставить след. Свой след.

Она замирает. В её напряжённом теле читается паника и то, что заставляет моё сердце биться чуть чаще. Желание. Готов поклясться – оно отзывается на меня, моё дыхание, мои прикосновения. И ему плевать на тот ёбаный винегрет, что творится в её голове.

Вот и отлично. Это значит, что моя Ильма привыкнет ко мне. Может, наше знакомство и не было идеальным, но, блять, этот мир вообще не про идеал. Она поймёт. Не сразу, но поймёт.

Вокруг неё слишком много лишнего. Шумного. Липкого. Вонючего. Ничего, я всё это отсортирую и уберу – не просто же так меня называют сортировщиком. Сейчас она смотрит на меня как на чудовище, только потому, что в её жизни пока что больше грязи, чем порядка.

А весь остальной мир пусть идёт нахуй. Он и так сплошной мусорный полигон.

Отрываюсь от её шеи, любуясь свежим красным отпечатком на бледной коже. Вот так. На её теле должны быть только мои отметки и ничьи больше.

Из аудитории продолжает вываливаться народ. Перехватываю за плечо первого, кто попадается на глаза. Тощий парень вздрагивает и медленно оборачивается. Увидев меня, бледнеет. Похоже, наслышан о том, кто я. Тем лучше.

— Кто? – спрашиваю односложно, кивая в сторону Ильмы, которая застыла у стены. – Кто это с ней сделал?

Парень съёживается. Глаза за стёклами очков мечутся от меня к Зайке, и обратно ко мне. Вижу, как поднимается, затем опускается его кадык. Он не хочет говорить, но боится меня. Интересно, что окажется сильнее – его внутренние принципы или страх?

— Не говори ему! – внезапно вскрикивает Ильма, не контролируя панику в голосе.

Он переводит на неё внимание; в его взгляде читается – мука. Я не двигаюсь, просто терпеливо смотрю на него. Мне даже не нужно угрожать, ведь я уверен – он всё расскажет.

— Алиса… – бормочет он почти неслышно, стыдливо опуская глаза. – Алиса Зимина.

Имя мгновенно врезается в память и аккуратно встаёт на полку, где уже лежит “Виктор Чаус”. Отдельный ящик с пометкой “в переработку”.

Хлопаю бедолагу пару раз по плечу.

— Молодец. Свободен.

Пять секунд и его пятки уже сверкают в конце коридора.

Поворачиваюсь к Ильме. Снова смена эмоций. Страх в её глазах сгорает, превращаясь в гнев. Она бросается на меня, бьёт ладонями в грудь.

— Только попробуй что-то ей сделать! Я… Я сдам тебя в полицию, чёртов психопат!