Книга Твоё сломанное чудовище, страница 22 – Евгения Ник

Её зрачки расширяются, а там такой ужас плещется, что в уголках глаз мгновенно собирается влага.

Обхватываю её лицо руками, большими пальцами стираю слёзы и добавляю:

— Конечно, если не хочешь, чтобы я вернул тебя обратно, – мотаю головой в сторону двери, откуда всё ещё доносятся не самые приятные звуки.

Моя Зайка вздрагивает, потом кивает. Сначала медленно, а потом быстро-быстро. Её дыхание сбивается, становясь частым и поверхностным.

Ну вот. Напугал. Идиотизм. Теперь она будет трястись как осиновый лист, и тащить её станет втрое труднее.

— Поняла, – тихо говорит она.

— Повтори, – тут же требую, услышав её прекрасный голос. Хочу ещё его услышать.

— Я… – Зайка с трудом сглатывает слюну. – Я всё поняла.

На первом этаже всё так же ревёт музыка и долбят басы. Чему я в данный момент очень рад. Потому что народ до сих пор ничего не подозревает. Просто отдыхает и веселится.

Меняю хватку на мягкую, нежную. Скольжу от её запястья к ладони, переплетая наши пальцы. Её – ледяные, дрожащие. Хочется скорее их согреть и, не удержавшись этому порыву, поднимаю “замок” наших рук, подношу к губам и обдаю горячим дыханием.

Я долбанулся?

Видимо, да.

— Мне надо попрощаться с одним человеком, – вдруг пищит она.

Понимаю, что, скорее всего, говорит об Анфисе.

— Нет, – резко рублю ответом.

Чувствую каждый её вздох, каждую попытку дёрнуться. Улыбаюсь. Киваю всем на прощание.

— Какая твоя? – спрашиваю, стоя около напольной вешалки, которая сейчас больше похожа на стог сена.

— Чёрный пуховик. Вот этот, – тихо отвечает.

Помогаю накинуть ей куртку. Натягиваю свою. И уже снова тянусь к её руке, но замираю… В этот момент со второго этажа, пробиваясь сквозь басы, долетает дикий крик, что разрывает чью-то глотку от охватившего ужаса. Зайка сама хватается за меня, инстинктивно прижимается. А потом резко отрывается, и её взгляд мечется по комнате.

Музыка стихает, как и голоса. Люди переглядываются в немом “чё за херня?”, а кто-то особо тупой даже прётся к лестнице на второй этаж.

— Идём, – кидаю, но сам стопорюсь.

Глаза ловят в фокус картинку: вот Шестёрка Дора поднимается по лестнице, резко останавливается. Веду взглядом на пару ступеней выше и вижу, как с самой верхней – медленно стекает кровь. Сука, да я буквально чувствую её омерзительный запах и теплоту.

Кай, ну я же просил…

Пацан оборачивается – лицо белое как мел. Он смотрит прямо на меня, и я машинально одариваю его улыбкой – широкой, искренней, полной безудержного детского восторга, что у того по-любому пробегают мурашки по спине. Потом медленно поднимаю руку, шевелю пальцами в воздухе, маша ему на прощание. Надеюсь, он прочитает в этом, мой сигнал: “беги или умри”.

Разворачиваюсь, обнимаю свою трясущуюся Зайку, которая тоже всё это видела и выталкиваю её на улицу со словами:

— Не переживай. Обещаю, я трахну тебя лучше, чем тот кусок дерьма.

Зайка

Он тащит меня как какую-то вещь. Его шаг такой размашистый, что мне приходится практически бежать за ним, скользя по снегу и буквально каждую секунду рискуя переломать ноги. В лицо бьёт холод, но внутри всё горит от страха. Смотрю на его спину, потом на стальной захват на моём запястье. Чёрт! Во что же я вляпалась? Он и тот парень… Они же…