Книга Твоё сломанное чудовище, страница 159 – Евгения Ник

— Там мои старые вещи, которые Ким обозвал старушечьими, – добавляю в голос язвительности. – Вот, решила выбросить, – и толкаю ему чемодан. – Разберёшься?

Он забирает его и уже не сдерживает смеха.

— О да. С превеликим удовольствием.

* * *

Ира и Тая помогают мне с сервировкой стола. Потом мы садимся, и Ира сразу начинает восхищаться домом и расспрашивать нас про него. Я по большей части молчу, потому что сама здесь совсем недавно.

— Я бы тоже хотела здесь жить. Тихо, спокойно…

— А ты подумала про садик и школу? – тут же фыркает Слава.

— Ну помечтать-то я могу? – парирует она, закатывая глаза.

Улыбаюсь. А потом чувствую, как Ким находит под столом мою ладонь и сжимает её.

— Всё, очень вкусно, – шепчет мне на ухо, разгоняя по телу дрожь и мурашки.

— Это я от злости на тебя так постаралась, – тихо отвечаю ему.

— Я так делаю не потому, что не хочу с тобой разговаривать, а потому что знаю: если услышу твой голос – сорвусь и приеду домой. К тебе.

— Хорошо хоть не врёшь, что не слышал и не видел пропущенных. Но ещё раз ты так сделаешь…

— Не сделаю, – выдыхает мне в шею, почти касаясь губами моей кожи. – Обещаю. Это был последний раз, Зай.

Только сейчас понимаю, что на кухне царит полная тишина и три пары глаз уставились на нас.

— Вы такие красивые, – тепло улыбается Ира. – Что мы на вас засмотрелись.

И мне снова хочется провалиться от стыда под землю.

Ужин получается тёплым и удивительно уютным. Мы смеёмся, разговариваем, по просьбе Таи играем в ассоциации и “словодел”. Мы с Ирой пьём белое вино, а мужчины безалкогольное. Потом Акиму кто-то звонит, и он выходит из-за стола, а когда возвращается, зовёт Славу на перекур.

Тая спрашивает, можно ли ей посмотреть мультики, и получив разрешение, улетает в гостиную с тарелкой фруктов.

Я хожу, собираю со стола пустые тарелки, чтобы отправить их в посудомойку. Ира – помогает мне.

— У нас тоже… не сразу всё получилось, – неожиданно говорит она. – Качели были страшные. Да и сейчас иногда… бывает ругаемся, – поджимает губы. – Я переживаю за него. Уже не так, как раньше... Но тоже бывает.

В груди всё сжимается. Дышать тяжело.

— Слава тоже пропадает? – спрашиваю, оборачиваясь в сторону коридора.

— Бывает день-два. Раньше я ревновала, фантазировала всякое… Но только седых волос себе нажила.

Ира вздыхает, берёт меня за руку.

— Так что не совершай моих ошибок, Ильма. Здоровья тебе это точно не прибавит. Правда… Не накручивай себя. Они, конечно, те ещё… экземпляры. Но при этом – хорошие семьянины. Всё в дом и всё для семьи – это факт.

— Ты очень мудрая, – выдавливаю, сглатывая с трудом ком в горле.

— О не-е-ет. Глупая, – смеётся она. – Просто старше тебя. Много через что прошла и набила немало шишек.

И конечно, на сцену выходит Ильма – плакса. Сначала икаю, потом шмыгаю носом, и по щекам льются слёзы.

— Иди ко мне, моя девочка, – нараспев тянет Ира и сгребает меня в свои объятия. – Ну ты чего? Вы в ссоре, да? Ты ведь сбежать хотела?

Киваю поскуливая.

— А вот это ты зря, – говорит, наклоняясь ко мне чуть ближе. – Я не в курсе, что у вас произошло, но если бы ты видела, как Аким сегодня мчал домой… Мы еле за ним успевали. Уверена, Ильма, ты бы его простила за одну секунду.

В этот момент он входит, смотрит на нас, приподнимает бровь.