Книга Твоё безумное чудовище, страница 24 – Кристина Миляева

Но самое страшное было не в этом. Самое страшное было на стене напротив кровати.

Целая коллекция. На крючках, на полочках, в открытых ящиках комода. Наручники — кожаные, металлические, с цепочками и без. Плетки — разных размеров, от маленьких, почти игрушечных, до вполне серьёзных. Зажимы для сосков, соединённые цепочкой. Страпоны. Фаллоимитаторы — всех цветов и размеров. Вибраторы. Анальные пробки. Верёвки — аккуратно смотанные, разноцветные. Кляпы — кожаные шары, резиновые «косточки», даже один с дырочками для дыхания.

Я смотрела на это всё и не могла пошевелиться. Мысли путались, сердце билось где-то в ушах, заглушая все звуки. Где я? Как я здесь оказалась? Дима… Дима привёл меня в тот проходной двор, а потом…

Потом удар. И темнота.

Значит, это был он. Он меня похитил. Этот милый, обаятельный парень, с которым я пила кофе и смеялась над его шутками, — похититель. И комната, в которой я оказалась, — тюрьма. Очень дорогая, шикарная, но тюрьма. С игрушками для пыток.

Я вскочила с кровати, заметалась по комнате. Где дверь? Вот она — тяжёлая, деревянная, без ручки. Я налетела на неё, заколотила кулаками.

— Выпустите меня! — закричала я. — Немедленно выпустите!

Тишина. Только гул вентиляции где-то над головой.

Я прижалась ухом к двери, пытаясь услышать хоть что-то. Ни звука. Тогда я бросилась к стенам — может, есть окно? Но портьеры скрывали не окна, а глухую стену с искусственной подсветкой, имитирующей солнечный свет.

— Боже, боже, боже… — шептала я, чувствуя, как паника затапливает сознание.

Я снова посмотрела на стену с игрушками. Они были разложены с пугающей аккуратностью, как в музее или в дорогом секс-шопе. Кто-то явно готовился. Кто-то явно знал, что я здесь окажусь.

Дима. Или его брат. Или они оба.

От этой мысли внутри всё оборвалось. Я вспомнила их разговор в кафе: «Мы близнецы. Мы очень близки». Вспомнила сцену в кабинете куратора — двое? Нет, там был один мужчина и Наташа. Но если они близки… если они всё делят…

Я снова заметалась по комнате, ища хоть что-то, что могло бы стать оружием или инструментом для побега. Но комната была идеально безопасной — никаких острых предметов, никаких тяжёлых вещей, которые можно было бы использовать как молоток. Только мягкая мебель, шёлковые простыни и стена с игрушками, от одного взгляда на которую внутри всё сжималось от ужаса.

Я подошла к комоду, где лежали игрушки. Руки дрожали, когда я протянула их к наручникам — кожаным, мягким, с подкладкой из овчины. Дорогие. Всё здесь было дорогим, продуманным, качественным.

Значит, меня готовили. Знали, что привезут сюда. И готовили это место специально для меня.

— За что? — прошептала я в пустоту. — Что я вам сделала?

Ответа не было.

Я отошла от комода, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Села на край кровати, обхватила себя руками, пытаясь согреться, хотя в комнате было тепло. В зеркальном потолке я видела своё отражение — жалкое, испуганное, голое.

Голое. Меня раздели. Пока я была без сознания, меня раздели догола. Кто-то прикасался ко мне, снимал одежду, укладывал на эту кровать. И я ничего не помнила. От этой мысли стало ещё страшнее.

Сколько я была без сознания? Час? День? Неделю? Часы на стене были — стильные, электронные, но показывали 19:47. Вечер. Значит, прошло несколько часов. Мы встретились в четыре, гуляли около часа, потом этот проходной двор… Где-то шесть-семь вечера. Сейчас почти восемь. Два часа. Всего два часа, а моя жизнь превратилась в кошмар.