Книга Твоё милое чудовище, страница 37 – Кира Хо

Смотрю на него, кажется, вообще не моргая, а потому, когда над моим ухом раздаётся тихий бархатный тембр – вздрагиваю.

— Ты ведь сама привела к этому. Помнишь ту ночь? Помнишь, как я просил тебя принадлежать только мне?

Горячие пальцы укладываются на мой подбородок, давят с силой, вынуждая смотреть в глаза разного цвета, а не на растекающуюся лужу крови. Шизик больше не улыбается своей милой улыбкой: теперь его лицо серьёзное, слегка наклонено вбок, отчего русые пряди чёлки аккуратно раскидываются по идеальным бровям. Он сидит на корточках напротив, в то время как я продолжаю сидеть коленями на сырой земле.

Но вот в чём забава: я не чувствую холода, который должен от неё исходить. Внутри пылает пламя. Скорбь, злость, страх. Всё смешалось в одну кучу, которая плавит меня. А он… вся его поза расслаблена, пистолет свободно свисает с пальца, пока руки упёрты локтями в колени.

— Спрошу ещё раз, Яра, – он всё ещё держит моё лицо свободной рукой, но теперь его пальцы гладят мою кожу. Собственнически, нежно, так, будто нет сомнений – я всё равно сделаю, как хочет он. – Ты готова принять моё предложение?

Сжимаю зубы до хруста и выплёвываю сквозь них:

— Да пошёл ты к чёрту.

Психопат усмехается, а затем улыбается своей фирменной улыбкой. Смотрит на меня ещё несколько секунд, будто сканирует мои мысли, но всё же встаёт, делая шаг назад. Ещё один. И ещё. А после разворачиваясь, уходит. И только я выдыхаю без его присутствия, как он появляется снова. С лопатой в руках.

— Что это? – голос в очередной раз срывается до хрипа.

Но тот лишь продолжает улыбаться, протягивая мне инструмент.

— Копай, – отвечает спокойно, и по его взгляду я понимаю – всё окончательно вышло из-под контроля.

— Ты больной… – произношу одними губами.

— Если я и болен, Ярослава, то только тобой, – с нотками сумасшедшей слабости произносит он. – Если ты не достанешься мне, то не достанешься никому.

Смотрю на него. И ненавижу. Его, за то, что сделал с Марком. Себя, за то, что не вижу в его глазах ни капли жестокости, только странная нежность, направленная на меня.

— Я не хочу умирать, – зарываясь лицом в ладони бормочу, захлебываясь слезами.

— Тебе не придется, если ты примешь мое предложение, – слышится глухой звук, когда Даниил снова садится напротив, отбрасывая лопату в сторону, а затем резким движением прижимает меня к своей груди.

Гладит по волосам, целует в макушку. Это не успокаивает, но… ломает. Из-за его действий, что-то внутри меня надламывается.

— Не хочу умирать, – повторяю, цепляясь пальцами в его кофту.

— Скажи это.

Повисает секундное молчание, прежде чем я, по-прежнему утыкаясь в его грудь, говорю:

— Я твоя.

Даниил отстраняется, смотрит в мои глаза и улыбается. Искренне. А затем берет мое лицо в свои ладони и приникает своими губами к моим. Невесомо, еле ощутимо. Как печать на договоре. Клеймо.

Несколько секунд и Лис отодвигается, вставая на ноги. Подходит к телу Марка и обхватывая мешок на его голове тихо говорит:

— Я хочу, чтобы ты запомнила, на что я готов, чтобы ты принадлежала только мне, – а после сдергивает ткань.

Зажмуриваюсь не в силах посмотреть в лицо смерти. Мне кажется, если я увижу эту дыру не сквозь мешок, то меня стошнит.

— Открой глаза, Яра, – требует мужской голос. Мотаю головой, очевидно, раздражая его этим. – Открой глаза. Сейчас же.