Книга Твоё идеальное чудовище, страница 52 – Филиппа Фелье

Блядь.

Снова этот мелкий засранец. В нём всё дело. Всегда в нём. Чёрт. Как же бесит.

Вечер, который я спланировал с самого начала и до салютов… всё к чёрту. Уничтожено одним её словом. Как и моё настроение. Как и я. Растоптан.

— Поднимайся, – приказываю ей ледяным тоном. Она вздрагивает. Глаза снова становятся испуганными. Огромными.

Я сжимаю челюсти так, что зубы скрипят.

Боится. Она снова меня боится, чёрт бы её побрал!

Ножки стула подо мной визжат по полу, усиливая раздражения.

— Вам что-то не понравилось? – рядом возникает официант.

Он испуганно смотрит на мою руку и осколки бокала на столе.

Одного взгляда на него хватает, чтобы он побледнел и скрылся там, откуда вылез.

— Прости, – начинает Дарина, беззвучно поднимаясь.

Она бросается ко мне. Берёт за руку, с которой капает кровь.

Я смотрю на её пальцы на моём предплечье.

Как бы я хотел, чтобы она касалась меня без страха. И не из-за брата. По собственному желанию. Потому что я важен для неё. Нужен ей.

— Я не хотела… Ты ранен. Дай посмотреть…

Я молча сбрасываю её ладони со своей руки. Хватаю за запястье, вымазываю в алом, но тяну за собой.

— Стой, подожди, – лепечет она, и от дрожащего ужаса в её голосе у меня в груди всё сжимается. – Давай… посидим. Поговорим. Мы… не с того начали, и твоя рука…

— Поздно, – вырывается из горла хриплым рыком.

— Нет, стой… Ты же… Ты же не к Тиму?

Грёбаный сукин сын. Везде он. Снова этот блядский брат. Она беспокоится о нём и только о нём. Даже зная, что он стукач Дора на ферме. Ни одной мысли обо мне. О нас…

— Именно к нему, – рычу я, выводя её на улицу. – И ты едешь со мной. Хочешь ты того или нет.

Думает, что я реализую угрозу? Хорошо. Я дам ей то, чего она хочет.

Дарина

— Я была не права, – бормочу я, пытаясь остановить его.

Каблуки проваливаются в снег. Я в нём почти по щиколотку. Холодно. Но я не могу позволить Каю навредить брату.

Кай, он… как с цепи срывается. Злится. Если мы приедем к Тиму, когда Кай в таком состоянии, то будет плохо. Всем.

— Пожалуйста, послушай…

— Закрой рот, – Кай резко разворачивается и впивается в меня взглядом. – Или я закрою его кляпом.

В его глазах столько злости, скорее ненависти, что меня к месту примораживает. Только вот направлена вся эта злоба не на меня, а на Тима.

Кай открывает пассажирскую дверь и почти насильно усаживает меня в кресло. Пристёгивает ремнём.

Садится за руль и стискивает его так, что кожа скрипит. Сжимает челюсти до скрежета зубов.

Нужно попытаться остановить его. Вразумить. Достучаться. Объяснить, как брат дорог мне. Но как?

— Он… очень важен для меня. Он мой единственный родной человек. Попытайся понять… – начинаю я.

— А меня ты не хочешь понять? Нет? – вызверяется он на меня, и я вжимаюсь в кресло. А он переводит злой взгляд на дорогу. – Блядь!

Я замолкаю и отворачиваюсь к окну. Непрошенные слёзы струятся по щекам. Мне ужасно горько. Дико больно в груди. Эта боль душит, не даёт выдохнуть, распирает.

Кай не понимает меня, ведь у него никого нет. Он всю жизнь один. Ни о ком не заботится.

И я… я обидела его. И мне горько от этого. Ужасно, до боли горько. Но я не могу не переживать за брата. Какие бы глупости Тим не творил, он всё равно остаётся моим единственным родным человеком.

Они оба для меня важны, чёрт бы их побрал! Я признаюсь в этом себе. И я не могу выбрать. Не хочу! Хотя Кай именно этого и добивается. Моего выбора.