Книга Когда зашел не в ту дверь, страница 25 – Кристина Агатова

— Дальше, — скомандовал опер.

— Дальше мы вернулись. Все уже собрались в гостиной и предложили поиграть в настолку. Мы согласились и в номер пошли только после того, как наигрались.

— Горлов тоже с вами играл?

— Нет конечно, — помотала я головой.

— Почему?

— Откуда я знаю? — пожала плечами я. — Может к этому времени уже был убит. Да, наверное так и было. Потому что в коридоре точно никого не могло быть, пока мы играли.

— Почему?

— Мы бы увидели. Гостиная как раз между коридорами, она же проходная. То есть, попасть в наш номер можно было бы, лишь пройдя через нас. А никто не проходил.

— Кто-то еще отказался от участия в игре?

— Да, — кивнула я.

Страх перед опером уже отступил. Кажется, он перестал ломать комедию и играть в камеру пыток, и стал задавать вопросы по делу.

— Кто?

— Эмма, — начала перечислять я. — Она самая возрастная. Думаю, устала или постеснялась. Лев, Инна и их ребенок. Наверное, из-за малыша и не присоединились. Ну и администратор. Ей, видимо, не полагается играть с постояльцами.

— Так, ну вот давай догадки и умозаключения буду строить я, — не выдержал моих рассуждений Павел Викторович. — Если хочешь написать чистосердечное — милости прошу, остальное — затолкай поглубже.

— Я никого не убивала, — повторила я.

— А кто тогда?

— Не знаю. Правда. Из нашего коридора все были на виду. Первой ушла Аврора с детьми, потом Света, но они сразу пошли в свои номера. Никакого постороннего шума не было! Мы бы точно услышали, потому что разговаривали очень тихо, чтобы не беспокоить Эмму и семью с ребенком.

Опер слушал меня внимательно. Наверное, не такой уж он и злой, просто вынужден играть эту роль, чтобы преступник побыстрее сознался. Видимо, это и имела в виду Маринка, когда сказала, что пугаться не надо.

Мне не в чем было сознаваться, поэтому я не велась на провокации. Скорее всего, Шапошников понял, что от меня больше пользы как от свидетеля, чем как от подозреваемого.

— Может, кто-то вел себя не так, как обычно?

— Понятия не имею, — честно созналась я. — Я этих людей впервые увидела сегодня. То есть, получается — вчера. Как они себя ведут обычно, я не знаю. Но никаких странностей не заметила. Обычные люди, как люди.

— Но кто-то из них — убийца.

От этих слов мороз пробежал по моей коже. Он ведь прав! Кто-то из этих людей, с которыми мы спокойно ужинали, играли, шутили — убийца. И он все еще в доме. И кто знает, зачем и почему он убивает?

Может, ему просто нравится процесс? Тогда мы все в опасности.

— Могу точно сказать, что это не я и не Маринка. Мы вышли, когда выключился свет, а вернулись последними. Вон у Елены спросите, она видела, как мы зашли.

— Спрошу, спрошу, — кивнул опер. — А на парковке он был?

Я напряглась. Помню, Женя и Данил точно бежали рядом. И Яков, вроде. Лев, насколько я знаю, вообще самым первым несся с матами и проклятиями наперевес. Я не разглядывала окружающих — не до того было.

— Не помню, — наконец ответила я.

— Плохо, — сурово отрезал Шапошников.

— Камеры! — осенило меня. — По камерам посмотрите! Они тут везде.

— И что бы я делал без советов подозреваемых? — язвительно произнес опер. — Не работали камеры с момента, как выключился свет.

— Но потом он включился, — напомнила я. — И кто-то, возможно — убийца, включил в нашем номере кондер. Значит, в момент убийства камеры точно писали!