Книга Отраженная реальность, страница 20 – Тери Нова

— Так вы умеете читать людей, Розмари? – Наш диалог совсем короткий, а я уже не могу для себя решить, что приятно на слух больше, ее имя или звук чарующе плавного голоса. В момент, когда она из страха замирает, делая паузы в словах, в нем появляется придыхание.

В большинстве ситуаций я предпочитаю, чтобы собеседник помалкивал, а высокочастотные женские голоса и вовсе особенно сильно вызывают подергивание в челюсти. Но сейчас мне хочется вытягивать из собеседницы слова, наслаждаясь их звучанием. Довольно приятный и непривычный опыт. Видимо, ежедневный телефонный треп Дениз закалил мои слуховые рецепторы, сделав их более устойчивыми.

— Скажем так, слишком часто приходилось бывать на подобных мероприятиях, чтобы суметь отличить новичка даже посреди нескольких сотен гостей.

Вот и ответ, она просто распознала аномалию в рядах толстосумов и преступников. Я подавляю улыбку, задаваясь вопросом, как же Розмари попала на этот парад тщеславия. Мне нужно вернуться внутрь и заняться работой, но я остаюсь вопреки здравому смыслу, давая себе короткую передышку от бесконечной беготни и подозрений. Другой вид погони теперь кажется предпочтительней поимки банды Ройстона.

Компания неподалеку от нас взрывается хохотом, когда один из парней становится на садовое кресло, зачитывая научную цитату. С важным видом он оспаривает что-то, что было сказано ранее, упоминая Дарвина, затем спрыгивает, похлопывая приятеля по плечу. Но только идиот не разглядит суть выступления, его блуждающий взгляд слишком красноречив – это трюк, наживка, скорее всего они придумали его заранее, чтобы произвести впечатление на девушек в своем окружении.

— Дарвин женился на собственной кузине, – зачем-то говорю, отводя взгляд от компании и поворачиваясь к Розмари всем телом. Слегка подаюсь вперед и наблюдаю за реакцией.

— Он бы не предал генетику! – Одна ее рука взлетает ко рту, в то время как вторая крепче сжимает хрустальную ножку. Темный ободок вокруг зеркально-голубой радужки становится объемнее, я практически вижу свое отражение.

— Черта с два. Великий теоретик отбора облажался по-королевски. Видимо, на практике теория эволюции давала сбои.

Розмари смотрит на меня неверящим взглядом, и снова бунт прорывает тонкую пленку ее сдержанности, как будто она привыкла к многочасовым дебатам и вот-вот поспешит опровергнуть сказанное.

— Этому должно быть рациональное объяснение. – Качая головой, Розмари, кажется, ищет варианты. – Может, он просто был… влюбленным романтиком. – Собственное утверждение снова посылает россыпь алых пятен блуждать по ее коже, и она слегка пожимает плечом. Вид ее, краснеющей под этим платьем, как мираж, предстает перед глазами, и я провожу языком по нижней губе.

— Или трусом. Выбирать то, что лежит под носом, проще, но это уже не эволюция, а инцест в обертке комфорта – универсальная формула слабаков. Мы все бежим к знакомому, особенно когда чего-то боимся.

— Немного цинично, на мой вкус, – ее голос приобретает силу, а взгляд зажигается азартом. – Бояться – не преступление. Ставлю сотню на то, что вы тоже чего-то боитесь, хоть и делаете вид, что это не так. Верно, Хайден?

Вопрос выбивает из колеи на добрых полминуты, потому что мое имя, сказанное этим вкрадчивым низким тоном, делает внезапную реакцию моего организма еще более низменной. Вместо замешательства перед ответом и желания покончить с разговором я чувствую, что как никогда возбужден. Причем до такой степени, что практически делаю необдуманный шаг, тесня Розмари назад к перилам, ее едва заметный вздох ласкает слух, как соблазнительная мелодия. Вместо того чтобы просто пойти и заняться чертовой работой, я совершаю один глупый поступок за другим. Теперь вот расстегиваю смокинг, вытаскивая бумажник, и не отрывая взгляда от растерянного лица Розмари, отсчитываю пять двадцаток, протягивая их ей в знак глубокого уважения. Да, мне не чужды страхи, но вместо правды об их природе предпочитаю солгать.