Книга Отраженная реальность, страница 151 – Тери Нова

— А? Что? У меня потек соус? – Нао смотрит вниз на ноутбук, лежащий на коленях, затем на свою футболку и снова на Руми.

— Нет, мам, твоя слюна, она вот-вот зальет клавиатуру. – Брезгливость в голосе девятилетней дочери убивает мое самолюбие, так что я прекращаю свое занятие, чтобы отыскать и надеть футболку.

— Папа, твой телефон звонит. – Ким выбегает из дома, но спотыкаясь на пороге, падает с громким звуком, а мой телефон летит через всю террасу, кувыркаясь в воздухе и улетая в кусты.

Ким немного растяпа; в отличие от сестры, родившейся двумя минутами ранее, она вообще не умеет налаживать контакт с телом. Наши девятилетние двойняшки настолько разные, насколько вообще могло быть. Они обе блондинки с серыми глазами и мягкими чертами лица, но на этом какое-либо сходство заканчивается, что не удивительно для разнояйцевых близнецов. Руми не стесняется высказывать свое мнение и танцует, как ангел, в то время как Ким общается избирательно, предпочитая затворничество шумным компаниям, а ее танцы больше похожи на предсмертные конвульсии.

Я запрыгиваю на террасу, в мгновение ока оказываясь перед дочерью.

— Ты в порядке? Дай посмотрю, – беру ее руки в свои. Маленькие ладошки на фоне моих выглядят почти игрушечными.

— Все нормально, пап. Прости за телефон. – Она поднимает глаза, но не встречается со мной взглядом, вместо этого ее пристальный взор задерживается на изображении одного из воинов, вытатуированных по всему моему телу.

— Ничего страшного, малышка, уверен, он мягко приземлился.

— Почему я такая неуклюжая, пап? – шепчет Ким, заставляя мои внутренности сжиматься от ее слов. – Руми нормальная, а я…

— Даже не смей заканчивать предложение, – сурово говорю, помогая дочери встать на ноги и увлекая ее в сторону дома, чтобы обработать ссадины на ладонях. – Некоторые из нас становятся воинами не сразу, чтобы выковать свой меч, нужно время, усердие и знаешь что еще? – Моя малышка качает головой, усаживаясь за кухонный стол, пока я разворачиваю аптечку и смачиваю вату в антисептике. – Вера в себя! Пока ты набираешься мужества, чтобы надрать миру задницу, я буду твоим воином, идет?

Лучезарная улыбка расцветает на губах моей девочки, и лед, сковавший мое тело, мгновенно тает. Я живу ради таких моментов со своей семьей.

— Я только что услышала слово «задница»! – раздается с порога. Ким звонко хохочет, пытаясь прикрыть рот, но вспоминает о ссадинах и вновь протягивает руки вперед.

— И ты в ней по пояс, отец, – злорадно бормочет Руми, шагая в сторону холодильника, пока я прикусываю губу, стыдливо глядя на жену в попытке сдержать смех.

— Румико Голдберг! – рявкаю я, вкладывая всю силу в голос. Порой эта девочка переходит границы, а ведь ей всего девять. Не знаю, помогли ли мне советы лучшей подруги, но похоже, что бы там ни говорила Элси, я не готова узнать, что нас ждет в переходном возрасте.

Как и ожидалось, Руми закатывает глаза, она ненавидит свое имя. Однажды она пробурчала, что сменит его, как только вырастет, что ж, вперед! Обе мои дочери названы в честь людей, которые погибли ради того, чтобы я выжила, так что эта крохотная дань уважения отдана. По достижении совершеннолетия маленькая бунтарка может делать все, что хочет.

— Что, мам? – Надо отдать должное, в том, как воинственно она складывает руки на груди, есть слишком много от меня.