Книга Обмани меня, страница 58 – Арина Ларина

— Твоя… - Юна всхлипнула, - твоя девушка… она разбила…

— Это не я! - я шагнула к Тэджуну. - Она сама! Она кричала на меня, оскорбляла мою маму.

Тэджун смотрел на меня.

Потом - на мать.

Юна рыдала в объятиях Мин Хо. Мин Джи гладила её руку. Гости перешёптывались.

— Ева, - Тэджун сказал это тихо. Очень тихо.

— Я не виновата! Она специально! Она…

— Ева. - Он подошёл ко мне. Взял за плечи. - Не сейчас.

Он повернулся к матери.

— Эомма, - сказал он по-корейски. Что-то ещё - длинное, мягкое.

Потом поклонился - низко, почтительно.

Потом повернулся к гостям. Снова поклонился.

— Простите нас, - сказал он по-русски. Для меня? Или для всех? - За беспокойство. Мы уходим.

Он взял меня за руку.

И повёл к выходу.

Мы шли через холл молча.

Его рука - крепко почти болезненно сжимала мою.

— Тэджун, - начала я.

— Не сейчас.

— Но я должна объяснить…

— В машине.

Двери особняка распахнулись. Ночной воздух - холодный, свежий - ударил в лицо.

Чёрная машина ждала у крыльца. Водитель открыл дверь.

Тэджун помог мне сесть. Сел рядом.

— Домой, - сказал он водителю.

Машина тронулась.

И только тогда - когда ворота особняка остались позади - он повернулся ко мне.

— Рассказывай, - сказал он.

глава двадцать вторая

Машина неслась по ночному Сеулу.

За окном мелькали огни - неоновые вывески ресторанов, яркие экраны на фасадах зданий, фары встречных автомобилей. Всё сливалось в размытые полосы света, потому что я не могла сфокусировать взгляд. Слёзы стояли в глазах, руки дрожали так сильно, что я прижала их к коленям, пытаясь унять эту дрожь.

Это не происходило.

Это просто не могло происходить.

Я сидела на мягком кожаном сиденье и пыталась осознать то, что случилось в зимнем саду. Снова и снова прокручивала в голове - как Юна смахнула горшок. Как орхидея полетела на пол. Как она посмотрела на меня - с торжеством, с холодной улыбкой - а потом…

А потом закричала.

Упала на колени. Зарыдала. Начала обвинять меня.

И все - все до единого - поверили ей.

Мин Хо смотрел на меня так, будто я ударила его жену. Гости перешёптывались, качали головами. Я слышала обрывки слов - не понимала корейского, но тон был красноречивее любых слов. Осуждение. Презрение. Отвращение.

А Мин Джи - эта фарфоровая кукла с ядовитой улыбкой - стояла рядом с Юной и гладила её по руке. Утешала. И смотрела на меня поверх её плеча - торжествующе, победно.

Они выиграли.

Обе.

Я закрыла глаза. Прижала ладони к лицу.

Его мать ненавидит меня. Ненавидит мою маму. И готова на всё, чтобы избавиться от нас обеих.

— Рассказывай.

Голос Тэджуна вырвал меня из мыслей.

Я открыла глаза. Повернулась к нему.

Он сидел рядом, смотрел на меня. Лицо было спокойным - слишком спокойным. Никаких эмоций. Ни гнева, ни сочувствия. Просто ждал.

— Рассказывай, - повторил он. - Всё. С самого начала.

Я сглотнула. В горле стоял ком - огромный, болезненный.

— Твоя мать, - начала я, и голос сразу дрогнул. - Она позвала меня в зимний сад. Сказала, что хочет показать цветы. Была милой, улыбалась…

Я замолчала. Вспомнила эту улыбку - идеальную, отрепетированную. Как у Мин Джи. Вот уж две змеищи.

— А потом - продолжала я. - И она начала говорить про мою маму. Называла её… - я запнулась, не в силах произнести эти слова. - Называла ужасными словами. Говорила, что мама украла её мужа. Что я - такая же. Охотница. Потаскуха.