Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 84 – Элен Блио

— Наверное нет. Просто его дорогая супруга несколько лет притворялась погибшей, а он чуть с ума не сошёл от чувства вины, думал, что она умерла из-за него.

— Златопольский… это… тот к которому ты меня привёл тогда?

— Когда? – Адам смотрит удивлённо, потом вспоминает. – Точно.

— Я думала, ты пытаешься меня с ним свести. Ты же пообещал найти мне кавалера.

— Я? Такое обещал? Прости, малыш, я точно мудак.

Он меня обнимает, прижимает к себе, целует в макушку. Потом опускает голову, находит мои губы.

Это так сладко сейчас, принимать его поцелуй! Он очень нежный. Ласковый такой.

— Ева… девочка моя…

— Адам…

— Расслабься, успокойся. Всё будет хорошо. Мне кажется, ты слишком загоняешься на эту тему. Да, Яська может, конечно, устроить нам пару дней треша, но она отходчивая. Ты же сама знаешь? И потом…

— Что?

— Она очень любит тебя. Ну и меня… слегка. Должна она понять, что мы… что нам хорошо вместе?

— А тебе хорошо со мной?

— Ты сейчас серьёзно спрашиваешь? – он усмехается, потом берёт мой лицо в ладони. – Маленькая, мне… мне с тобой… Мне не просто хорошо. Я провалился в тебя, понимаешь. Просто нырнул с головой и выплывать не хочу. И точно могу сказать – такого со мной никогда не было. Ты… другая. Тебя… тебя как будто сделали для меня. По моим лекалам. Точно подогнали. Ты… мой кайф, моя слабость, моя запретная страсть…

— Почему запретная? – говорю шёпотом, боясь спугнуть его откровенность.

— Потому.

Мне мучительно хочется задать ему один вопрос. Но я боюсь ответа. Вроде так просто сказать – ты меня любишь? И нереально.

Потому что, если он скажет нет – я не соберу себя. Разобьюсь вдребезги.

Он снова целует. Теперь более страстно, глубоко и жадно. Укладывая меня на постель, поднимая под себя. Берет меня за запястья, поднимая руки над моей головой, удерживая. Целует шею, спускается ниже отодвигая край шелковой сорочки, которую он сам мне подарил.

— Чёрт, Ева… ты…

Вижу, как темнеют его глаза, в них появляется что-то хищное, собственническое. Губы терзают сосок сквозь ткань, которая сразу намокает.

— Лежи так. Не двигайся, руки не опускай. – его голос такой низкий, тихий, но приказы отдаёт четко, и я не думаю их нарушать. У меня мурашки бегут по телу, волоски встают дыбом, и я чувствую, как между ног становится огненно-горячо и влажно. Просто за какие-то секунды разгон от состояния покоя и умиротворения до дикого возбуждения.

Адам встает, идёт к комоду, стоящему у стены. Я не вижу, что он делает, вздрагиваю только, когда чувствую на запястьях металл. Наручники.

Боже…

Он пристёгивает меня к изголовью кровати! Он одел на меня железные браслеты на длинных тонких цепочках.

— Не бойся. Я не сделаю ничего плохого.

— Что?

Смотрю на него и вижу в руках небольшую плетку с длинными хвостами.

Он снимает футболку, остается в штанах. Стягивает с меня шёлковые шортики, на его лице появляется хищная ухмылка – он видит, что они намокли там.

— Раздвинь ноги шире. Еще… сильнее Ева, я хочу видеть.

И я… я тоже хочу, чтобы он видел! Хочу, чтобы знал, как он на меня действует! Я просто с ума по нему схожу! И мне не стыдно.

Ни капельки.

Он проводит длинными тонкими кожаными ремешками прямо там. Это… это приятно, живот сводит от желания, я выгибаю спину, вздыхаю, выстанывая его имя. Еще одна ласка, еще… смазки так много, что кажется ремни её размазывают, а мне кажется, что еще пара таких движений и я кончу…