Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 52 – Элен Блио

Очень хочу оказаться под ним, почувствовать его тело на себе, а его самого внутри. Всего. Такого большого и сильного. Его большой и твердый член.

Адам чуть раздвигает мои ноги, проводит ладонью прямо там, вызывая новый всхлип и стон.

— Да, девочка… хорошая моя, вкусная…Посмотри на меня.

Только сейчас понимаю, что стою с закрытыми глазами. Опускаю голову и то, что я вижу, заставляет мою кровь снова устремиться к лицу.

Он только что трогал меня там, собирал влагу, а теперь он открывает рот и облизывает свои пальцы, перепачканные в моей смазке. Это просто какой-то нереальный чувственный взрыв. Я уже едва дышу.

Адам поднимается, опять внимательно изучает моё лицо.

Если он сейчас скажет мне, чтобы я уходила – я просто умру.

— Ты так смотришь, словно готова меня растерзать, как тигрица.

— Я готова, если… если вы скажете мне уйти.

— Вы? – бровь поднимает иронично, – в постели ты меня тоже на «вы» будешь называть?

— А что, будет постель? Или я тут состарюсь в ожидании? – мне страшно, меня трясёт, но сдержаться и не ответить на его замечание я не могу.

Вижу тень удивления в его глазах, а потом наглую ухмылку.

— Кто-то очень хочет спать? – Ахах, как смешно! Решил меня добить?

Хочу сказать ему, что больше не могу, зачем он меня мучает, зачем тормозит? И в то же время понимаю. Это предвкушение. Оно так дико заводит!

Он не даёт мне ничего сказать, подхватывает на руки и несёт вглубь квартиры на ходу сбрасывая туфли.

Мы оказываемся в спальне. Адам щелкает пальцами и включается легкая неоновая подсветка потолка. Достаточно темно, чтобы скрыть, и достаточно ярко, чтобы видеть.

Моё платье исчезает куда-то почти мгновенно, и я уже лежу на кровати, а он нависает надо мной. Я почти совсем голая, в чулках и туфлях. Трусики так и остались в его кабинете. Бюстика на мне не было.

Адам смотрит, нет не просто смотрит, буквально облизывает взглядом, оценивает.

И снова печет щеки неистово. Смущение накрывает. Я голая, он полностью одет. И это охренеть как возбуждает. Чувствую, как между ног опять скапливается влага. И мне почему-то очень хочется, чтобы он это увидел, чтобы знал. Не отрывая от него взгляд чуть раздвигаю бедра, демонстрируя себя. Почти не дышу. Там всё сводит предвкушением. Хочу всего. Сегодня, сейчас, с ним. До конца.

Мне кажется, у меня получится. Я настолько заведена, что прикоснись он ко мне я просто взорвусь.

Он молчит. Просто проводит пальцами по моим губам, а я, поддаваясь какому-то древнему инстинкту открываю рот и языком чуть облизываю крупные фаланги, замечая, как вспыхивает огонь в его глазах. Адам даёт мне облизать свою ладонь, потом ведет пальцами ниже, походя, быстро очерчивает грудь, цепляет вершинку соска, меня потряхивает и стон тает, натолкнувшись на дикий взгляд мужчины. Пальцы уже у пупка, я и не думала, что простые прикосновения к животу могут вот так сводить с ума.

А потом… ладонь Адама накрывает мою промежность, и я слышу его тихое сдавленное ругательство. Большой палец легонько проводит по самой чувствительной точке, и я выгибаюсь навстречу его рукам и губам, потому что следующим движением он накрывает моё лоно, целуя.

— Боже… боже… боже…

Я к этому не готова. Меня размазывает от ощущений, от потрясения. Я предполагала, что это будет приятно. Но я не была готова к ошеломляющему, накрывающему с головой удовольствию. Судорогой сводит бёдра, хочется прижать его к себе, не отпускать. Дрожащей рукой зарываюсь в его волосы.