Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 35 – Элен Блио

Господи, как же мне страшно! Понимаю, что надо не ломаться. Надо успокоиться и схитрить, дать ему понять, что я согласна. По-хорошему, а потом…

Мычу в руку, пытаясь объяснить, что хочу поговорить.

— Что, крошка? Хочешь что-то сказать? Цену озвучишь? Знаешь, а мне уже и не надо, я же могу взять бесплатно, вот так? И мне это даже больше нравится. Сопротивляйся, это очень заводит!

Чувствую, как он прижимается ко мне, он действительно возбужден, у него… у него там все… в полной готовности, а мне так мерзко, что, кажется, сейчас вырвет.

Неожиданно в подсобке становится светло, и я слышу знакомый голос.

— Что тут происходит?

А потом Стефана от меня отрывают. И я слышу звук удара и противный визгливый вскрик. Поворачиваюсь, и вижу Агдамова, который держит Стефана за грудки, у того из носа течет кровь, а Адам снова заносит руку для удара и бьёт, и еще раз, и еще.

Я в шоке. Мне дико страшно, хотя я понимаю, что только что, возможно, избежала самой жуткой участи. Страшно видеть Агдамова в такой ярости. То, как он бьёт этого зарвавшегося урода – сильно, жестоко – пугает. И я делаю то, что, наверное, вообще не должна делать – бросаюсь к отцу подруги, пытаясь предотвратить дальнейшее избиение и убийство.

— Адам Янович, пожалуйста, не надо, он… он того не стоит…

Взгляд, который кидает на меня Адам невозможно описать. Там такая смесь бешенства и азарта, что меня просто по стенке размазывает. Он отпускает Стефана – тот явно уже в отключке, сползает по стене на пол.

— Полотенце дай. – Адам обращается ко мне, я как заворожённая пялюсь на него и машинально подаю одно из стопки чистых. Мужчина вытирает руку, которая испачкана кровью Стефана. Внимательно осматривает костяшки пальцев.

— Кажется, целы, надеюсь, эта мразь ничем не болеет. Испугалась? – последнее слово он говорит совсем другим тоном, низким и… каким-то нежным что-ли, и у меня, видимо, срывает тормоза, потому что я падаю ему на грудь и реву.

— Чёрт… Тихо, Ева, тихо… спокойно. Всё нормально. Бл… – он проглатывает ругательство, обнимает меня одной рукой, и я просто таю. От его близости, от его аромата. От всего. Словно после жуткого ада попала в блаженный рай. – Ну всё, всё, русалочка, давай без истерик. Он раньше к тебе приставал?

Молчу, еле нахожу силы кивнуть.

— Почему не сказала?

Плечами пожимаю. Сама теперь не понимаю. Глупая. Могла бы предотвратить этот треш.

— Никогда больше о таких вещах не молчи, поняла? Понимаешь, что могло только что произойти?

Снова киваю, голова кружится от близости отца подруги. Но отстраниться от него я просто не в состоянии.

— Он бы тебя тут трахнул, жёстко. И, скорее всего, вышел бы сухим их воды. Его отец такая же мразота как и он, но с ним приходится считаться, так что… тут бы даже я тебе не особо помог бы.

Всхлипываю, поднимаю глаза. Доли секунды мы смотрим друг на друга и мне кажется, что что-о происходит. Между нами какая-то… искра? Молния? Не знаю. Мощный разряд точно.

Вижу, как дергается уголок губы Агдамова, и он отводит взгляд.

— Ладно, иди на своё рабочее место, я буду решать эту проблему.

— Вы… вам… вам же ничего не будет?

— Мне? – он ухмыляется, – Мне точно нет. Не переживай. Иди.

— Я… я могу что-то для вас сделать? – не знаю зачем я это говорю, сразу дико краснею, понимая, как двусмысленно это звучит.