Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 112 – Элен Блио

— Да, но… Ты будешь с Ярославом, Артур один, я тоже одна? Он подумает, что… что я сочинила про жениха…Или решит, что я хочу принять его предложение.

— А он что, что-то предлагал?

Головой качаю.

— Только апельсины ему в больничку принести.

— Ну вот! Слушай Сафаров вообще не страдает от одиночества, так что забей. Ты ему сказала, что занята – он тебя услышал. Найдет свободную.

Если бы все было так просто! Я же не сказала Ясмине, что Артур обещал ждать?

А на вечеринке он действительно решил, что раз я пришла, то моя история с женихом не работает.

— Классно выглядишь, Ева. Потанцуем?

Командировка затягивается. Приходится менять билеты, оставаться на неопределённое время.

Совсем не вовремя, эти траблы. Не думал, что будут какие-то проблемы с этим объектом, но вот поди ж ты! Администрация города с чего-то решила, что мы должны им отдельно по кабинетам занести. Угу. Весело. Новые люди пришли, которым приходится по новой объяснять, что такие как Агдамов давно уже никому ничего не заносят. А если чиновники хотят сохранить свои кресла и не сесть за хищение в особо крупном или взятку надо просто дать зеленый свет и не рыпаться.

Не понимают. Ни с первого раза, ни со второго. Владимиров – отец Аллы, который поехал-таки со мной, и дочурку свою, естественно, взял, тоже в недоумении. Недоволен.

А кто будет доволен?

Твою ж…

После очередного раунда противостояния сижу в номере, потягиваю хороший коньяк, который привез с собой. Местному пойлу, по определённым причинам не доверяю.

Смотрю на золотистые отблески в бокале, и думаю о Еве. Её волосы так же сверкают, когда на них падают отражения каминных сполохов.

Было так приятно любить её на ковре в гостиной, почти у самого огня, лизать солоноватую влажную кожу, наслаждаться вкусом бутончика её нежного тюльпана.

Вспоминаю, и член каменеет, тяжелеет. Бл*дь… и что делать?

Ну, явно не шлюх заказывать. Нет. Но подрочить в душе, видать, придётся, иначе хрен я засну.

Делаю глоток, наслаждаясь растекающимся теплом, аромат чернослива, орехов и дуба забивает рецепторы.

Нужно еще сделать важный звонок. Потом можно и похулиганить. Набрать мою малышку, заставить её рассказать, что на ней надето, и предложить всё это снять, лучше на камеру, еще лучше – лаская себя.

Представляю, как она краснеет и раскрывает длинными пальчиками складочки, трёт их неумело, выгибает спину, ноги раскидывает в шпагате.

Бл*дь, я же так и не попробовал её в шпагате! Это надо срочно исправлять!

Вот прямо по видеосвязи сейчас мне шпагат и продемонстрирует.

Никогда не занимался подобной хренью, а тут даже мысль об этом вставила не кисло.

Твою ж мать… Яйца свело от желания трахаться. Нет, не трахаться. Любить одну вкусную девочку.

Так, Агдамов… ну ты совсем уже…

Еще глоток, и набираю нужный номер.

— Владимир Васильевич? Агдамов беспокоит, приветствую, дорогой, да. Да, в ваших краях, и, видимо, надолго…

Минут двадцать уходит на то, чтобы узнать, кто такой умный решил меня тут поиметь, и объяснить, что поиметь меня не получится, а вот я их поимею очень даже хорошо. С чувством, с толком, с расстановкой.

После наливаю еще пятьдесят грамм. Набираю Еву.

Длинные гудки слишком долго, и я уже собираюсь отключиться.

— Да, Адам, привет!

Так. Твою мать. Где она?