Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 108 – Элен Блио

— Ад… Адам…

Облизываю второй, посасываю долго играю, распаляя, а потом резко хватаю её, разворачивая и укладывая на гладкую столешницу. Хорошо, что на поверхности нет ничего лишнего.

Прихватываю край рубашечки, тяну вверх, обнажая бедра, раздвигая их предплечьями, нацеливаясь на самое сокровенное и сладкое.

Знаю, что ей очень нравится, когда я целую её там. И мне тоже это нравится. Особый сорт кайфа.

Розовая, гладкая, увлажненная, с аккуратным, чуть вылезшим из своего убежища клитором. Острый аромат её возбуждения бьёт в нос. Охренеть. Голова идёт кругом.

Хочу и оттягиваю момент прикосновения. Мне до чёртиков нравится смотреть. Вижу, как чуть раздвигаются складочки, когда Ева шире расставляет бёдра. Там влажно. Тяжелая белесая капля ползет по губке вниз…

Ева всхлипывает. Я просто смотрю, а она уже на грани – это чувствуется.

— Адам, пожалуйста!

Я бы мог любоваться этим зрелищем вечно, но мне тоже уже хочется большего, поэтому мои губы прикасаются к мокрой плоти.

— Боже… Адам… Боже… – всхлипывает снова, стараясь сдерживаться, боится быть слишком громкой.

Всасываю клитор, одновременно запихивая в неё сразу два пальца, нахожу нужную точку внутри, которую начинаю нежно массировать.

Тело Евы сразу дергается, вижу, как её хочется сжать бедра, их сводит судорогой.

— Ада-ам…

Как мне нравится слышать своё имя в эти моменты. Вылизываю складки, дразню клитор, играя с ним языком, продолжая трахать Еву пальцами. Знаю, что пик близко. Вот-вот. Совсем рядом. Но я хочу поймать его иначе. Поэтому резко встаю, вынимая пальцы, расстегиваю ширинку, доставая член, и почти сразу, рывком, въезжаю на полную, пока яйца не упираются в нежные лепестки.

— Ада-а-ам!

— Да, малыш, да, покричи… покричи для меня… Охренеть как люблю, когда ты такая громкая.

Смотрю на неё сверху вниз. Мне дико нравится то, что я вижу. Влажные острые пики её сосочков, раскрытый подо мной розовый тюльпанчик её лона.

— Давай, детка. Кончи для меня. Хочу видеть…

— Адам… я…

— Давай!

Провожу большим пальцем по горящему в агонии клитору, словно нажимаю на спусковой крючок. Её тело выгибается мне навстречу, бедра сведены, дрожат, судороги проходят от ног выше, она так протяжно и жалобно стонет, меня это тоже почти заставляет выплеснуть всё желание. Но пока рано. Я только начал. Поэтому двигаюсь мощно, вколачиваясь до конца, упираясь ей в матку. Мне по кайфу то, как она сжимает мой член. Почти выдаивая его. Понимаю, что слишком долго тоже не продержусь.

Пара минут активного действа, и я вытаскиваю член, потому что дико хочу пометить её киску. Кончаю на бутончик клитора, размазывая по нему семенную жидкость, дразню, заставляя Еву стонать и всхлипывать.

Потом поднимаю её, прижимая к себе.

— Малышка моя… как ты…

— Хорошо. Мне хорошо с тобой. Я… я тебя люблю.

Вжимаюсь в её макушку, вдыхая нежный аромат её женственности.

Любит. Чёрт, я ведь знаю, что она меня именно любит.

А я? Я же с ума по ней схожу. Я просто одержим. Мне нужна она рядом постоянно. Всё время хочу быть в ней. Хочу, чтобы принадлежала мне одному. Чтобы я был первым и единственным.

Твою ж мать…

Я всё-таки переехала обратно в дом. Так получилось. Адаму нужно было уехать на неделю, он сам сказал, что ему будет спокойнее и за меня, и за Ясмину, если мы будем вдвоём.