Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 23 – Л. Дж. Шэн

— Ты заигрываешь со мной или высмеиваешь? – топнула я ногой. Реально топнула. Как же невыносим этот мужчина.

— Ни то, ни другое. – Он взял тарелку и продолжил трапезу. – Просто констатирую факт, вот и все.

Постучав пальцем по губам, я спросила:

— Почему ты не отметелил Така за то, что он начал встречаться с Дилан?

— А кто сказал, что я этого не делал? Когда они сошлись, я сломал ему нос. А когда расстались после положительного теста на беременность, прихлопнул ему пальцы дверцей багажника и сломал четыре из пяти. – Молчание. – Разумеется, случайно.

— Да уж конечно.

Роу мрачно кивнул.

— Он больше никогда не сможет дрочить. Его пальцы теперь похожи на жаренные во фритюре «Читос».

— А еще… нет, не может быть! – Я закрыла рот ладонью, поняв, что Такер пытался улизнуть от ответственности за ребенка.

— Еще как может.

— Ничего себе. – У меня глаза чуть не вылезли из орбит. – Да у него стальные яйца.

— Его яйца следующие в моем списке органов на уничтожение, если он не будет вести себя, как мужик.

— Они теперь вместе? – Мне страшно хотелось узнать больше интересных фактов из жизни Дилан.

— Почему бы тебе не спросить Дилан? Ах да, точно. – Роу щелкнул пальцами и кивнул. – Потому что она на дух тебя не переносит.

Ну все, с меня хватит!

— Я прекрасно понимаю, почему она меня на дух не переносит, учитывая обстоятельства. – Я в ярости скинула тарелку в мусорное ведро под накрытым скатертью столом. Все равно у меня не было аппетита. – Но почему меня презираешь ты? Что я тебе сделала? Я преподнесла тебе самый ценный подарок.

— Почти уверен, что ты переехала ради колледжа, а не в качестве жеста доброй воли. – Роу забросил в рот оливку.

— Я говорю о своей девственности, свинья.

— А, так это был подарок? – Он покосился на кусочек мюнстерского сыра, нанизанный на зубочистку. – Как мне оформить возврат?

Рассеянно наводя порядок на столе, лишь бы занять руки, я продолжила:

— Я плохо поступила по отношению к Дилан, но тебе-то уж точно нанести травму не могла, а ты все равно терпеть меня не можешь. Почему?

— Я вполне тебя терплю.

— Тогда почему так и сыплешь сарказмом?

— Я со всеми сыплю сарказмом, Пятнышко. В тебе нет ничего особенного.

— Когда я была ребенком, ты не язвил мне.

— Тогда я тебя щадил. – Он повернулся, чтобы щелкнуть меня по носу, и одарил невыносимо снисходительной улыбкой. – А теперь новые правила. Ты такой же человек из толпы.

— Что? Почему? – Он только что замеганмарклил ^[8] меня?

— Ты правда хочешь знать?

— Да!

Роу сжал челюсти, словно желая стереть их в пыль. И все же, несмотря на напряжение, я учуяла и легкую меланхолию. Будто он размышлял, как ответить мне искренне, без сарказма.

Я затаила дыхание, остро нуждаясь хоть в какой-нибудь горькой правде. Я вернулась в наш небольшой городок, ставший незнакомым и недружелюбным, и не хотела совершить очередную ошибку.

Роу открыл рот, чтобы ответить, но в ту же минуту моя мать на децибелах, способных разбудить и мертвого, провозгласила:

— Итак, я устала и скоро начнется моя любимая дорама. Вы все можете идти. – Многозначительная тишина. – Полагаю, кроме Каллы.

И все, момент истины с Роу был полностью испорчен. Он захлопнул рот, повернулся и направился к моей маме.

Я помчалась за ним, отказываясь признавать поражение.