Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 19 – Л. Дж. Шэн

— Пятнышко, – хриплый голос проник мне прямо в кровь, и я сразу же его узнала, – мои искренние соболезнования.

Я нерешительно запрокинула голову, вытянув шею, чтобы посмотреть Роу в глаза. Он был почти на тридцать сантиметров выше. Меня затошнило.

Какой же он красивый. Как же я влипла.

Роу Касабланкас всегда был симпатягой, но сейчас? Глядя на это лицо, я почувствовала, как женская солидарность навеки покидает мое тело, купив билет в один конец на Бора-Бора.

Точеный подбородок, ямочка по центру нижней губы, морщинки вокруг глаз, обрамленных густыми ресницами. Ну почему он такой привлекательный?

Его губы зашевелились, и в тот же миг я поняла, что он разговаривает со мной, пока я представляю, как объезжаю этот рот, будто от этого зависит будущее нации.

— Ты не мог бы повторить? – Я, оглушенная его внешностью, прочистила горло.

— Соболезную из-за смерти Артема, – сказал Роу тоном, которым обычно оглашают приговоры за убийство первой степени. – Какую бы антипатию я ни питал к его дочери, таких, как он, больше нет.

Мы явно были не на одной волне. Я хотела залезть на этого мужчину, как на дерево. А он хотел, чтобы я упала и сломала позвоночник. Роу явно собирался просто проявить вежливость и пойти своей дорогой. Он уже слегка повернулся в сторону, прочь от меня. У меня задергался глаз.

— Да. – Я заправила прядь за ухо. – То есть… я… эм… согласна.

Ты даже полное предложение составить не смогла, Калла. Это просто набор слов-паразитов.

Роу отвернулся, намереваясь уйти и оставить меня одну. Что-то подтолкнуло меня не бросать все на такой ноте. Может, чувство вины?

— Ты многое о нем помнишь? – вырвалось у меня.

Все выпускники школы знали папу. Он был тем самым учителем. В клетчатой рубашке, с девятью ручками в нагрудном кармане и поясной сумкой, которую получил даром от страховой компании. Но папа никогда не рассказывал мне о своих отношениях с другими учениками. Он ценил их личную жизнь так же сильно, как и свою.

— Только хорошее. – Роу улыбнулся. – Физика и химия были моими любимыми предметами.

— Я не… знала… этого. – Какой ужас – смотреть ему в лицо и пытаться нормально изъясняться. Подумав, я решила сворачиваться. – Ну, спасибо, что пришел, я лучше…

— Я навещал его за день до смерти.

Правда? Я даже не знала, что Роу в городе. Почему мама об этом не упоминала?

Ну, она не знала, что в ночь перед твоим отъездом в Нью-Йорк Роу лишил тебя девственности и того, что осталось от твоего сердца.

Я в шоке уставилась на него, не в силах поднять челюсть с пола.

— Навещал?

— Он спросил, планирую ли я посетить его «реальное веселье», – сказал Роу, показав в воздухе кавычки. Так папа называл свои предстоящие похороны. Реальное веселье. Он хотел, чтобы люди радовались тому, что он жил, а не грустили из-за того, что он умер. – Попросил напомнить тебе, что ему больше не больно. Что сейчас он наверняка в раю играет в шахматы с Леонидом Штейном и Эйбом Тернером и ест белужью икру.

Я во все глаза смотрела на Роу, пытаясь осмыслить сказанное. Еще никогда не слышала слов, настолько в папином духе.

— Он не верил в рай.

— Он знал, что ты так скажешь. И просил передать, что он ошибался. Это случилось в первый и последний раз. – Роу пожал плечами.

Глаза защипало от слез, но я улыбалась.