Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 124 – Л. Дж. Шэн

— Ты не мог бы сбавить обороты? – буркнула я. – А то после этой игры мне снова понадобятся швы.

— Я нацелен победить, а не заводить друзей. – Роу стал раскачиваться еще сильнее и быстрее.

Мне стало страшно. Я не хотела, чтобы он упал. На самом деле при мысли о том, что Роу будет хоть чуточку больно, мне хотелось кричать. Тем более после его рассказа о Дуге.

— Роу, ты поранишься.

— Мне не привыкать к боли.

— Ты серьезно?

Он пожал плечами, раскачиваясь сильнее. Сейчас Роу напоминал мальчишку, готового сразить воображаемого дракона. Несмазанные цилиндры скрипели под нашим весом.

— А ты как думала, почему у меня столько татуировок? Боль – единственное напоминание о том, что я жив.

Я хочу, чтобы ты помнил о том, что жив, по хорошим причинам. По улыбкам. По смеху. По поцелуям. Везде. По всему твоему телу.

Не думая о том, какую огромную ошибку совершаю, я спрыгнула с качелей и упала плашмя на холодный песок, припорошенный снегом. Я лежала, прижавшись лицом к земле. Снег приятно холодил рану на лбу.

Я услышала скрип ржавых цепей, а потом рядом со мной с громким стуком приземлился Роу.

Он перевернул меня на спину и, накрыв своим телом, прижался ко мне. Его объемные мышцы грели, а член разместился между моих бедер. В низ живота стрелой ударило желание, отчего соски встали торчком, грудь набухла, а рот наполнился слюной.

— Твое сердце. – Я прижала руку к его груди и согнула пальцы, восторгаясь его теплом. – Стучит как безумное.

Роу сглотнул, и его кадык дернулся. Он провел пальцем по моим веснушкам.

— Твое тоже.

— Я проиграла. – Я смотрела на Роу, лежа под ним. Губы закололо от предвкушения. Сердце трепетало, как колибри, бьющийся о клетку и отчаянно желавший вырваться.

— Я заметил. – Он опустил взгляд на мои губы. Серебристые снежинки падали с неба, обрамляя его красивое лицо. – Ты нарочно.

Сглотнув, я попыталась сменить тему:

— К слову о сердцах, знаешь, чего я не понимаю? Почему все считают «Мое сердце не остановится» подходящим саундтреком к «Титанику»? Как-то… уж слишком прямолинейно? После того, как Джек в буквальном смысле спас Роуз, медленно умирая от переохлаждения у нее на глазах (и да, на той двери места хватило бы обоим!), создателям фильма хватило наглости использовать песню, в которой так и говорится, что она будет жить дальше свою лучшую жизнь богатой суч…

— Пятнышко?

— А?

— Заткнись.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— А ты заставь.

— Солнышко, я уж боялся, что ты никогда не попросишь.

В его следующем поступке не сквозило ни тени сомнений. Роу с жадностью приник к моим губам, лишая воздуха и неистово пожирая. Он сплелся своим языком с моим в поцелуе, от которого я тихонько простонала. У меня закружилась голова. Роу обхватил шершавыми ладонями мое лицо, чтобы удержать на месте, но я все равно толкалась и извивалась, устремляясь к его губам всякий раз, когда он отодвигался, чтобы перевести дух. Я кусалась и стонала, умоляя о большем. Повязка на лбу зашуршала, расплетаясь, пока мы поглощали друг друга. Поцелуй вышел нетерпеливым, требовательным, диким, словно Роу уже пустил во мне корни. Словно я была не закуской, а главным блюдом, не пунктиком, который вычеркиваешь из списка и переходишь к следующему.

Прикусив его нижнюю губу, я потянула и провела по ней языком. Потом просунула руку между нашими телами, запихнула ее ему в штаны, под нижнее белье, и, обхватив член, с силой сжала. С крупной головки мне на ладошку стекала теплая смазка. От удовольствия Роу прошипел, прижимаясь к моей руке, и в груди у меня стало тепло.