Книга Когда небо обращается в пепел, страница 93 – Нин Горман, Матье Гибе

«Эшу.

Прочти, когда будешь готов».

Мисс Паркс, что вы еще придумали? Вы же прекрасно знаете, что я никогда не буду готов. Я сверлю взглядом письмо, зажав его между большим и указательным пальцем. Ветер сгибает конверт пополам – если чуть ослаблю хватку, вырвет из рук и унесет. Хотел бы я точно так же отпустить свою жизнь, чтобы она стала легкой, как перышко, и ветер унес меня в Блумингтон. Я тоже хочу взмыть в небо.

Но я прикован к земле, поэтому мне ничего не остается, кроме как вскрыть этот чертов конверт.

Это будет наш последний разговор на террасе, да, мисс Паркс?

Берег реки Бронкс ничуть не похож на тихие улочки Блумингтона, но и этот листок бумаги тоже не мисс Паркс. Дрожащими пальцами я разворачиваю письмо, и при виде знакомого почерка глаза наполняются слезами.

«Эш, мальчик мой,

если ты это читаешь, значит, меня уже нет. Не сомневаюсь, что прошло какое-то время, – я не жду, что ты вскроешь конверт сразу. Тебе нужно сперва успокоиться. Но если ты достаточно пришел в себя, чтобы снова выслушивать эгоистичные бредни старой ворчуньи, которой я больше не являюсь, надеюсь, тебе хватило ума помириться и с малышкой Скай. Раз это письмо у тебя в руках, значит, от нотариуса ты не сбежал. Хоть какая-то польза от моей смерти – вы двое наконец оказались в одной комнате, а то у вас, молодых, все мозгов не хватало это сделать. Нет, вам обязательно нужно, чтобы старушка пнула вас в правильном направлении, а ведь одному из вас достаточно тыкнуть два раза в этот ваш “амстаграм”, чтобы другой появился».

— Инстаграм^[58], мисс Паркс, – тихо поправляю я с грустной усмешкой.

«Я хочу рассказать тебе одну историю. Все думают, что мой муж погиб на войне… Но это не совсем так. Он вернулся из Вьетнама живым, но был уже не тем человеком, за которого я выходила замуж. Из-за ранения он страдал от хронической боли, которая постепенно заполнила собой все его существование. Но главное – он был глубоко травмирован психологически. После его возвращения мне все время казалось, что рядом незнакомец. Депрессия, приступы психоза и черной ярости… Мы больше не знали, как нормально общаться друг с другом. Я могла бы бросить его и уехать к родителям. Но я осталась – не из чувства долга, но потому, что там, в глубине, все еще оставался человек, которого я любила. Я все сделала, чтобы его вернуть. Все. Только не думай, что я святая – непогрешимых нет, – у меня много раз опускались руки. Но несмотря ни на что, я не отступилась – и у нас получилось. А несколько недель спустя болезнь забрала его. Но благодаря тому, что мы наконец нашли друг друга, мой Генри умер с улыбкой на губах. Чудесной, безмятежной улыбкой, омытой слезами.

Мальчик мой, никто в мире не подскажет тебе рецепт счастья, но знай, что работающей головы, любящего сердца и стоящего члена для него порой недостаточно. Счастье – это нечто неуловимое, это цель, которой подчас мы достигаем, сами того не замечая. Но в одном я уверена: оно заслуживает того, чтобы за него бороться, бороться изо всех сил. Это нелегко, но жизнь вообще штука сложная.

Все мы иногда оступаемся и падаем, но главное – научиться подниматься. И сохранить в себе желание идти вперед.

Потому что главные преграды – у нас внутри. Мы – свой самый худший враг. Тебе иногда кажется, что ты заперт в клетке, но ключ-то у тебя в руках.