Книга Когда небо обращается в пепел, страница 81 – Нин Горман, Матье Гибе

Я слышу беспокойство в словах Зака, вижу страх в его глазах – и понимаю, что это отражение моего собственного страха. Я боюсь, что он уедет, но не могу отнять у друга его мечты, поэтому, задавив поднимающийся в груди ледяной ужас, говорю:

— Мы. Наша дружба. Не забывай, мы вместе навсегда.

«Эш, я видела, как ты ожил за последние недели. Прежде… ты не был готов, но тебе давно уже пора узнать правду. Я должна тебе кое в чем признаться… Элиас – твой сын».

Вот что Сибилл сказала мне почти четыре месяца назад. Вот какими словами убедила меня ехать с ними в Нью-Йорк.

Это было возможно после того, что случилось между нами. Но когда, убитая горем после гибели Зака, Сибилл сообщила мне о беременности и сказала, что Зак – отец ребенка, я не стал сомневаться и докапываться до правды. В то время я бы этого не вынес.

Элиасу мы пока так ничего и не сказали. Для него я остался дядей Эшем – мне не хватило духу признаться, потому что я сам не до конца освоился со своей новой ролью.

Я – отец?

Я и о себе-то едва могу позаботиться.

А теперь выяснилось, что Скай тоже ждет ребенка…

Едва самолет касается земли, я тут же включаю телефон: скорее проверить, нет ли новостей. Меня уже ждет сообщение от Сибилл: «Элиас нашелся, все в порядке, мы уже дома».

Хорошие новости не помогают мне успокоиться. И ярость в моей груди тоже не утихает.

Выйдя из аэропорта, я ловлю такси и диктую адрес. Движение плотное – в этот час весь Нью-Йорк едет на работу, – поэтому у меня остается время на подумать, как будто я недостаточно думал за два часа полета.

Два часа… и тысяча двести километров между Элиасом и Скай. Блумингтон. Нью-Йорк.

Что бы я ни делал, мне все равно приходится кого-то бросать, и это сводит меня с ума.

Такси останавливается перед обшарпанной многоэтажкой, в которой мы сейчас живем. Я бегу по лестнице, перескакивая через ступеньки, и наконец захожу в квартиру.

Внутри тихо. Я как раз направляюсь к комнате Элиаса, когда оттуда выходит Сибилл. Лицо у нее осунувшееся, вид донельзя усталый.

— Эш…

Она бросается ко мне, и я сгребаю ее в охапку. Судя по всему, она держалась из последних сил и теперь, уткнувшись в мое плечо, наконец разрешает себе выпустить накопившиеся эмоции. Плотины рушатся, слезы рвутся наружу. Я молча глажу Сибилл по спине, и ее рыдания понемногу стихают.

— Как он?

— Испугался, а так – нормально.

Но я помню, как она звонила мне, сколько страха было в ее голосе.

— Прости, Эш. Я, наверное, слишком остро среагировала по телефону, но когда я проснулась и увидела, что его нет, и не смогла его найти…

— Ты чего, Сибилл, все в порядке, это я должен просить прощения, что не был рядом.

Она обнимает меня крепче, словно боится, что я сейчас исчезну.

— Спасибо, что так быстро приехал.

— Можно я к нему загляну?

— Иди, я пойду сделаю кофе.

Обогнув Сибилл, я приоткрываю дверь в спальню Элиаса: луч света падает на спящий силуэт, живот малыша поднимается и опадает в такт дыханию. Теперь, когда я вижу, как он мирно спит, тревога чуть отступает. Шторы задернуты, в комнате темно. Я тихо подхожу к его кровати. Внутри все переворачивается, когда я смотрю на его ангельскую мордашку с припухшими от слез веками. Зажимаю ладонью рот, чтобы не выругаться, и тру лицо, словно так могу стереть пережитый ужас.