Книга Когда небо обращается в пепел, страница 79 – Нин Горман, Матье Гибе

— Ты там в толчок провалился, что ли? – спрашиваю я и хлопаю по двери, заставляя его подпрыгнуть.

— Посрать спокойно не дают, – шутливым тоном отвечает он, но я все равно слышу: что-то не так.

— Ну простите, я забыл, что у тебя такая нежная пищеварительная система. – Я пытаюсь подколоть друга, взбодрить его – и обычно Зак сразу нашел бы, что ответить, но сейчас он молчит. – У тебя там точно все в порядке?

— Да, просто день какой-то бесконечный, я задолбался.

Эту фразу я слышал от Зака, сколько себя помнил. Мой друг очень умный, он все схватывает на лету, ему даже к урокам готовиться не нужно, чтобы получать высокие баллы, – но школу он переносит с трудом. Он едва может высидеть в классе до конца урока – ему становится плохо, он начинает задыхаться.

— Хочешь, прогуляем? – предлагаю я как ни в чем не бывало.

— Давай. На Сильвер-Крик?

— Ладно. Выходи уже, надо свалить, пока звонок не прозвенел.

Я слышу, как он нажимает на смыв и запихивает что-то в сумку перед тем, как выйти.

Взяв на стоянке велосипеды, мы выкатываем на дорогу. Улицы Нью-Олбани проносятся мимо нас на полной скорости, и четверть часа спустя – а то и меньше, – взмокшие и запыхавшиеся, мы добираемся до старого железнодорожного моста через ручей.

Едва усевшись на проржавевшие рельсы, я зажигаю сигарету для нас с Заком. Мы передаем ее друг другу и болтаем о том о сем, вернее, я болтаю за двоих. Впервые за все время, что я знаю Зака, мне приходится самому поддерживать разговор. Мой лучший друг сидит с отсутствующим видом, погрузившись в явно невеселые мысли. Я уже собираюсь в который раз спросить, что происходит, когда он вдруг нарушает молчание:

— Эш, ты куда собираешься поступать в следующем году?

— Твою мать, ты что сейчас, серьезно? – Он застал меня врасплох.

— Да нет, просто мы никогда это не обсуждали.

И правда. Тревога Зака по поводу колледжа с каждым месяцем только нарастала, поэтому мы с Сибилл старались избегать этой темы, чтобы не заставлять его нервничать еще больше. Но если уж он сам спрашивает, то…

— Да потому что тут и говорить-то не о чем. Блумингтон предлагает мне стипендию, университет в старой доброй Индиане.

— А ты туда хочешь или просто других вариантов нет?

Зак протягивает мне сигарету, я подношу ее к губам, затягиваюсь, задерживаю дым в легких, а потом выдыхаю, ветер подхватывает его и уносит – вниз с моста, к мерно текущей реке.

— И то и другое. Зачем мне уезжать куда-то далеко? Крутые университеты не для меня. На жизнь в большом городе у меня денег нет, да и не нравятся они мне. Мы когда реку Огайо пересекаем, чтобы добраться до Луисвилля, это для меня уже испытание.

А еще дело в тебе и Сибилл, в том, что ты собираешься взять перерыв на год, чтобы подумать, где заниматься музыкой, а значит, останешься в Нью-Олбани. И я буду недалеко.

— На крутых университетах мир клином не сошелся, мы можем отправиться куда захотим, Эш.

Мне внезапно становится не по себе, я внимательно смотрю на Зака:

— Зачем ты мне это говоришь? Собираешься уехать?

Он отнимает у меня сигарету и держит перед собой, наблюдая, как завитки дыма поднимаются к небу.

— Наша жизнь как эта сигарета, Эш: пожирает сама себя, медленно сгорая. А ускользающий дым – мечты, от которых мы отказываемся.

Он затягивается и не спешит выдыхать.