Книга Когда небо обращается в пепел, страница 74 – Нин Горман, Матье Гибе

Звонок Элиаса все поставил с ног на голову.

Скай одевается, а я накидываю куртку и хватаю со стола пачку сигарет.

— Пойду покурю.

Я сбегаю по лестнице общежития и, едва оказавшись на улице, набрасываю на голову капюшон толстовки. Прикуриваю и затягиваюсь, словно наркоман, дорвавшийся до дозы. Когда я рядом со Скай, боль стихает и жизнь становится выносимой. Я остаюсь в Блумингтоне из чистого эгоизма, а на другой чаше весов – Элиас, который каждый вечер ждет меня, чтобы уснуть.

Я словно между двух огней – именно поэтому я не могу заставить себя заговорить о ребенке, которого Скай носит под сердцем. У меня есть семья в Нью-Йорке, которая рассчитывает на меня, а теперь есть семья еще и здесь, и за них я тоже отвечаю. Черт, я не хочу решать, не хочу делать выбор и сознательно тяну время. Говорю себе, что все хорошее когда-нибудь кончается… и Скай в итоге примет решение за меня.

Держись, Элиас, я обязательно вернусь.

Меряю шагами крыльцо общежития в тщетной попытке развеять мрачные мысли, потом закуриваю вторую сигарету.

Обычно в такие минуты я писал Заку. Но теперь не могу… У меня нет права. Мне ужасно не хватает лучшего друга, и по Элиасу я жутко скучаю, но сама идея о том, чтобы уехать, нагоняет на меня черную тоску – ведь без Скай мне тоже плохо.

— Эш?

Она спускается по ступенькам на заасфальтированный двор.

— Ты простудишься, лучше иди в комнату.

— Я сейчас поднимусь.

Я не подхожу к Скай, чтобы не травить ее сигаретным дымом. Она тоже стоит на месте и уходить не собирается: мои слова ее явно не убедили.

— Все в порядке?

Я бы предпочел, чтобы она не спрашивала. Ведь просто ответ ее не удовлетворит, она хочет знать о причинах моего состояния. Я отвожу взгляд и выплевываю облако дыма в ночь.

— Скажем так, просто еще один день без.

Бросаю окурок и растираю его подошвой по асфальту, а Скай подходит ко мне с жалостливым выражением лица. Она ничего не говорит, просто обнимает меня. Я утыкаюсь подбородком ей в макушку и тихо радуюсь тому, что она рядом. Скай перестала лезть мне в душу, как раньше, – то ли смирилась, то ли проявляет уважение, не знаю. Зато стала более открыта в том, что касается ее семьи и ее прошлого… в отличие от меня.

Ее рука находит мою, Скай целует меня и уводит обратно в общежитие.

За чашкой чая мы обмениваемся ничего не значащими фразами, потом Скай сообщает, что ей и ее кружке с единорогом нужно посидеть над домашним заданием. Я делаю вид, что скроллю ленту в телефоне, но на самом деле тайком фотографирую Скай, склонившуюся над книгой с крайне серьезным видом. Раньше я тоже так делал – она невероятно красива, когда с головой уходит в учебу.

Время тянется, как сироп, и я не замечаю, как начинаю дремать на кровати Вероники. Когда я открываю глаза, верхний свет в комнате выключен, но Скай все еще сидит над учебниками. Приглушенный свет прикроватной лампы и мерцание разноцветных гирлянд, которыми украшена ее половина комнаты, очерчивают ее силуэт на кровати. Я сажусь, отвлекая Скай от чтения.

— Ты спать не собираешься?

— Нет пока, нужно еще кое в чем разобраться.

Я перебираюсь к ней на кровать и через плечо заглядываю в учебник.

— О, методология. У меня был курс по ней в прошлом году, дай посмотреть.

Я пробегаю глазами заметки Скай, и что-то всплывает в памяти. Я принимаюсь объяснять понятия, смысл которых от нее ускользает. Чудо, что я их не забыл! Время бежит, и, хотя час уже поздний и я предпочел бы заниматься со Скай кое-чем куда более интересным, я продолжаю разбирать с ней материал.