Книга Когда небо обращается в пепел, страница 70 – Нин Горман, Матье Гибе

— Я сделаю татуировку, даже если переломаю себе все кости! – отвечает он, потирая ушибленное плечо.

Возможно, для Зака этот салон тоже своего рода «Диснейленд». Он завороженно оглядывается: из колонок грохочет тяжелый метал, стены покрыты бесконечными фотографиями татуировок. Из подсобки навстречу нам выходит татуировщик, я иду к стойке, пока Зак продолжает рассматривать рисунки на стенах. Я объясняю тату-мастеру, что мы хотим, он слушает не перебивая. Когда я заканчиваю, он спрашивает, достаточно ли нам лет, и я без колебаний отвечаю «да», то есть вру и не краснею.

— Зак, что думаешь насчет того, чтобы разделить партитуру вот здесь? – Мне все-таки приходится отвлечь Зака от созерцания чужих татуировок.

— Да, годится, – кивает он, глядя на листок.

— Тебе какая половина больше нравится: первая или вторая?

— Я бы взял вторую, если ты не против.

— Ага.

— Я сейчас перерисую начисто, чтобы рисунок нормально ложился на руку, – говорит татуировщик. – Это быстро, можете сесть подождать.

Я сажусь на маленький диванчик, а Зак продолжает взволнованно расхаживать по салону, словно ему только что сделали укол дофамина.

— Потрясающая идея, Эш… ПОТРЯСАЮЩАЯ! Лучше и придумать нельзя!

Мне нравится, когда он такой – весь брызжет эмоциями, буквально озаряя ими пространство вокруг.

Закончив, татуировщик возвращается к нам, и мы оцениваем, что у него получилось. Потом он просит нас подписать отказ от претензий, попутно пробегая глазами наши фальшивые удостоверения личности. К счастью, он особенно их не разглядывает и вскоре приглашает нас в заднюю часть салона.

Сначала в кресло сажусь я, Зак устраивается на стуле неподалеку. Тату-мастер накладывает трансферную бумагу с эскизом мне на запястье. Сердце бьется так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, но вовсе не от страха – в конце концов, это не первая наша татуировка.

Как-то раз на вечеринку, где мы все немного перебрали с алкоголем, один тип притащил недавно купленную машинку для татуировок. Нас с Заком даже уговаривать не пришлось, чтобы мы согласились стать подопытными кроликами. Изначально предполагалось, что это будет симпатичная ласточка, но в итоге получился умирающий голубь, словно нарисованный пятилетним ребенком. Вот только эта недоптица ничего не значила для нас с Заком, она так и осталась лишь напоминанием об очередном приключении, которое мы нашли на свою голову. А теперь речь идет о том, чтобы навсегда запечатлеть на своем теле ноты нашей песни. Ноты, за которыми скрываются слова о том, что мы чувствуем друг к другу.

Так что нет, мне не страшно, а сердце колотится от осознания важности момента – и того, что он значит для нас обоих.

Вот и все… Иголки тату-машинки впиваются в кожу, постепенно вычерчивая на ней линии партитуры. Не могу удержаться и поднимаю голову – посмотреть, что написано на лице у Зака. Он улыбается, заметив, что я за ним наблюдаю, и я, разумеется, улыбаюсь в ответ.

Когда приходит черед Зака садиться в кресло, он никак не может успокоиться и ерзает, как взбудораженный ребенок. Я знаю, что его тоже не пугают иголки. Просто моего друга переполняют чувства, которые он никак не может усмирить. К счастью для тату-мастера, едва машинка снова начинает жужжать, Зак затихает, и рука его лежит неподвижно.